Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Станислав Вторушин

АЛЕШКИНЫ КАНИКУЛЫ

Алешенька, вставай, пора уже, - слышит Алешка голос бабушки, но открыть глаза и оторвать голову от подушки у него нет сил. - Вставай, Алешенька, - повторяет бабушка, - дед уже коня запрягает, ехать надо.

Алешке - семь. Осенью пойдет в школу, а пока вот уже целую неделю он живет в деревне у бабушки с дедом, куда его на все лето отправила из города мать. В деревне хорошо. Прямо за огородом дедова дома течет речка, на которой они с Анькой пропадают целые дни. Анька его двоюродная сестра, к тому же на два года старше и ей все время хочется верховодить. Но Алешка не из тех, кто запросто подчинится девчонке. Он и ныряет дальше, и плавать уже лучше умеет. А недавно, когда они пошли купаться, Алешка попытался объездить свинью. У Аньки от ужаса даже косички дыбом встали.
Свинья лежала на поляне у дома, закрыв глаза и тихонько похрюкивая. По всей видимости, дремала. Пройти мимо и не потревожить благоденствующее животное - было выше человеческих сил. Алешка осторожно подкрался к свинье, одним махом взобрался на нее и схватил за уши. Свинья вскочила и, завизжав, как ошпаренная, рванула через поляну. Если бы она не подпрыгнула, перескакивая яму, Алешка бы ее объездил. Но во время прыжка Алешка непроизвольно отпустил уши, пытаясь схватить свинью за бока, и слетел на землю. Так слетел, что даже перевернулся.
- Больно? - сочувственно спросила тут же подскочившая к нему Анька.
- А ты думаешь, нет? - поднимаясь с земли и потирая ушибленную ногу, сказал Алешка. От боли у него даже навернулись на глаза слезы. - Попробовала бы прокатиться сама, тогда бы узнала.
- Еще чего не хватало, - Анька от возмущения даже передернулась. - Я на лошади-то кататься не хочу, а на свинье тем более...
- Это потому, что боишься, - сказал Алешка.
- А вот и не боюсь. - Анька вплотную подступила к нему и толкнула плечом.
Алешка, отступив на шаг, снова сморщился, и Анька спросила:
- Может не пойдем сегодня купаться? - В ее голосе звучало нескрываемое сочувствие, но именно его больше всего не желал сейчас Алешка.
- Ага, чего захотела, - сердито глянув на сестру, сказал Алешка и, стараясь не хромать, пошел к реке.
А когда они возвращались с купанья, Алешка увидел отца. Тот стоял у крыльца и о чем-то разговаривал с дедом. Алешка так обрадовался, что со всех ног бросился к нему. Отец прижал его к себе, потрепал широкой, жесткой ладонью по голове.
- Ты почему не предупредил, что приедешь? - спросил Алешка, замирая от отцовской ласки.
- Чтобы сделать тебе сюрприз, - засмеялся отец. - Неожиданная радость всегда приятнее. Так ведь?
Алешка не ответил, еще теснее прижимаясь к отцу. Около него он забыл и про свинью, и про Аньку, и про то, что у него еще совсем недавно болела нога.
Вечером Алешка узнал, что завтра утром отец вместе с дедом и Анькиным отцом дядей Толей поедут метать сено. Оказывается, дед специально ждал для этого отца. Пропустить такое событие Алешка не мог, тем более, что еще ни разу не видел, как это делается. Улучив паузу в разговоре взрослых, он спросил, стараясь выглядеть как можно серьезнее:
- Возьмите меня с собой. Я тоже буду метать сено.
- С Анькой останешься. Ей надо завтра грядки полоть, - сурово отрезал дядя Толя.
- Она и без меня выполет, - сказал Алешка, которого тут же захлестнула обида. - Я еще ни разу на покосе не был.
- Ты там с жары упреешь, - попытался отговорить его отец. - Целый день на солнце и спрятаться негде.
Но Алешке так захотелось на покос, что у него на глазах показались слезы. Он не понимал, почему взрослые не хотят брать его с собой. Анька бы попросилась, ее бы взяли. А его до сих пор считают маленьким, хотя он осенью тоже пойдет в школу.
- Пап, возьми, - приготовившись канючить, слезливо протянул Алешка. - Я от солнца не упрею. Честное слово.
Никто не знает, чем бы закончился этот разговор, если бы в него не вмешался дед.
- Если рано встанешь, возьмем, - примирительно сказал дед. - А проспишь, не обессудь. Ждать не будем.
- Да я, деда, всегда рано просыпаюсь, - сказал, обрадовавшись, Алешка. - Только когда сильно рано, вставать не хочется.
Дядя Толя засмеялся в ответ на его слова, а отец только молча улыбнулся. Бабушка же обняла Алешку за плечо и, потянув из-за стола, тихо сказала:
- Пойдем спать, я тебе сейчас постель разберу.
Утром Алешка спал так крепко, что не почувствовал даже ласкового солнца, заглянувшего к нему в окно и осветившего своими лучами. Лежа в постели, он слышал как бабушка будила его, но открыть глаза и встать не было сил. И только когда она сказала, что дед запрягает коня, откинул одеяло и, свесив с кровати босые ноги, протер глаза.
- Иди умывайся, да скорее за стол, - сказала бабушка. - Я тебе оладьев напекла. Не поемши, на покосе не поработаешь
Алешка наскоро ополоснул лицо, съел две оладушки, выпил целый стакан молока и выскочил во двор. Дед уже запряг в телегу коня, дядя Толя уложил в нее вилы и топор, бабушка сунула ему в руки узелок с едой и пластмассовую полторашку молока. На всю эту суету нетерпеливо смотрел Полкан, стоявший у крыльца и приготовившийся сопровождать на покос хозяев. Алешка никак не мог наладить с ним добрых отношений. Собака брала из его рук еду, разрешала погладить, но ходить на речку категорически отказывалась. А ведь здорово было бы поплавать в реке, держась за хвост Полкана, всегда думал Алешка.
- Садись рядом со мной, - сказал дед, усаживаясь на большую, мягкую охапку сена и беря в руки вожжи.
Он помог Алешке залезть в телегу и устроиться рядом. Подождал, пока усядутся отец с дядей Толей, и понукнул лошадь. Телега тронулась, Алешка оглянулся, увидел на пороге провожавшую его бабушку и пожалел о том, что рядом с ней не было Аньки, которая еще дрыхла в своей постели. Теперь он точно был уверен в том, что ее бы на покос не взяли.
Лошадь неторопливой трусцой засеменила по дороге, телега загромыхала, подскакивая на кочках, но Алешке все равно было хорошо. Он смотрел то на сопки, горбатыми громадами возвышающиеся слева и справа, то на Полкана, бежавшего рядом с телегой. Солнце, поднимаясь над сопками, начало припекать, и Полкану в его мохнатой шубе стало жарко. Он высунул язык и теперь уже бежал не сбоку телеги, а сзади ее. А Алешке хотелось посмотреть на морду лошади. Ему почему-то казалось, что и она должна была от жары высунуть язык. Но лошадь не оборачивалась и подтвердить или опровергнуть свою догадку он не мог.
Покос Алешка увидел сразу как только поднялись на перевал. Внизу, далеко в стороне от дороги, у подножья сопки стояли маленькие аккуратные копешки. Дед свернул туда, но остановил телегу не у копешек, а за ними, на берегу ручья. Отец с дядей Толей соскочили с телеги и начали вытаскивать вилы, а дед стал распрягать лошадь.
- А тебе, Алексей, - сказал дед, выводя лошадь из оглобель, - надо положить еду в тень под телегу, а молоко в ручей. Пока мы будем сено метать, ты Аньке ягоды набери. Кружку под ягоду в узелке найдешь.
Если бы не дед, Алешка никогда не стал собирать ягоду для Аньки. Но ослушаться деда нельзя. Не заступился бы он, не взяли бы на покос. Алешка нехотя достал из узелка эмалированную кружку, огляделся вокруг и спросил:
- А где же искать ягоду?
- В траве, где же еще? - сказал дед и, взяв лошадь под уздцы, повел ее к копнам.
Алешка отошел несколько шагов от телеги и тут же увидел в траве крупную красную клубнику, кисточками висевшую на тонких, согнувшихся под ее тяжестью стебельках. Он набрал полную горсть, но не ссыпал ягоду в кружку, а сунул в рот. Ягода пахла солнцем, ароматами горных трав и была такой сладкой, что собирать ее в кружку Алешке никогда не пришло бы в голову. Он с удовольствием ел ее, удивляясь лишь  тому, что на покосе растет так много сладкой клубники. Он уже почти наелся, а ягоды все не убывало. Алешка поднял голову. То, что он увидел, удивило его.
Вместо маленьких копешек на скошенной траве стали появляться очертания большого стога. Дядя Толя на лошади подвозил копны к стогу. Отец поддевал на вилы сразу половину копны и подавал деду, стоявшему на основании стога. Дед принимал сено и раскладывал его равномерно по всему основанию.
Алешка вскочил на ноги, бросил пустую кружку в телегу и побежал к отцу. Отец был без рубахи, разгоряченный работой, его лицо и тело блестели от пота. Алешка остановился около него, наблюдая за тем, как напрягались мускулы отца, когда он поддевал на вилы и передавал деду огромную охапку сена. Передохнуть отцу было некогда. Едва он успевал подобрать последнее сено, как дядя Толя подвозил новую копну. Алешку поразил запах сена, разносившийся вокруг. Он был пряным и сладковатым и только сейчас Алешка понял, почему у бабушкиной коровы такое вкусное молоко. В скошенной траве было много сладкой клубники.
Алешка так засмотрелся на отца с дедом, что, услышав за спиной тяжелое пыхтенье, от испуга отскочил в сторону. Пыхтела лошадь, на которой дядя Толя вез к стогу очередную копну. Остановившись и заставив лошадь попятиться на полшага назад, дядя Толя освободил копну от веревки, с помощью которой тащил ее к стогу, и, повернувшись к Алешке, подозвал его к себе.
- Не хочешь мне помочь? - спросил он, сверху вниз хитровато поглядывая на Алешку.
- Как помочь? - не понял Алешка.
- А вот так! - дядя Толя подхватил Алешку под мышки, резким движением оторвал от земли и усадил на лошадь.
Алешка до того испугался, что сначала зажмурился. Показалось, что лошадь тут же сбросит его с себя. Но лошадь и не думала сбрасывать его.
- Держись за гриву, - сказал дядя Толя и, взяв лошадь под уздцы, повел ее к копне.
Алешка что есть сил ухватился руками за гриву, но вскоре успокоился и, выпрямившись, огляделся. Сверху все смотрелось совсем не так, как с земли. Долина между сопок уходила в синеющую даль, русло ручья с высокими кустами тальника по берегам походило на изреженную лесополосу, да и вершины сопок показались ближе. Нет, сидеть верхом на лошади было совсем не то, что на заполошной свинье. Лошадь придавала не только уверенность, но и силу. И Алешка страшно пожалел, что его не видела сейчас Анька. Начни ей рассказывать, что возил на коне копны, ни за что не поверит.
А дядя Толя между тем зацепил очередную копну и, понукнув лошадь, направил ее к поднимающемуся над кошениной стогу. Алешка уже не боялся сидеть верхом. Он даже отпустил гриву и оглянулся по сторонам, представляя себя былинным богатырем. И опять пожалел, что Анька не видит его. Хоть бы Полкан прибежал посмотреть. Но Полкан рыскал по берегу ручья, что-то вынюхивая и деловито разгребая лапами землю.
Когда подъезжали к стогу, Алешка заметил, что отец, воткнув вилы и оперевшись на черенок, смотрит на него с какой-то очень хорошей, затаенной улыбкой. С такой хорошей, что Алешка не удержался и радостно засмеялся. И чистый, звонкий смех его, похожий на колокольчик, заставил улыбнуться и деда, и дядю Толю.
- Приеду домой, расскажу, что сын ездит верхом на лошади, мать не поверит, - качая головой, сказал отец.
- Надо было фотоаппарат взять, - сказал Алешка.
Ему очень хотелось, чтобы мать увидела его верхом на лошади. Был бы фотоаппарат, он бы потом показывал фотографию и Аньке, и в школе, когда пойдет учиться.
Дядя Толя, освободив копну от веревки и понукнув лошадь, направился за следующей копной, а отец с дедом стали укладывать сено в стог. На середине пути дядя Толя остановил лошадь и передал поводья Алешке.
- Держи, - сказал он, протягивая поводья. - Только не натягивай их и не дергай. Конь этого не любит.
Тут уж Алешка просто замер от счастья. Отправляясь на покос, он никогда не думал, что ему доверят управлять лошадью.
Обедали в тени телеги. Дед расстелил брезентовый дождевик, выложил на него хлеб, пирожки, которые утром напекла бабушка, вареные яйца. Алешка сходил к ручью и принес молоко. Дед налил ему полную кружку. Молоко было холодным и до того вкусным, что Алешка одним махом выпил половину кружки. Потом принялся за пироги. Когда уже заканчивали обедать, залаял Полкан. Лаял он зло, с остервенением, голос его звенел. Никогда раньше Алешка не слышал такого лая.
- Нашел кого-то, - сказал дед. - Может, хорька?
Алешка соскочил и кинулся на лай собаки. Хорька он не видел ни разу в жизни и пропустить драку таинственного животного с собакой, конечно, не мог. Полкан бросался на кого-то у куста на берегу ручья. Подбежав к собаке, Алешка оторопел. Подняв голову и глядя маленькими, как точечки, немигающими глазами на Полкана нападала змея. Сверху она была черной, а брюшко светло-серым и блестящим, как речная ракушка. Полкан бросался на нее, та делала молниеносные выпады навстречу, но собака успевала уворачиваться. Как помочь Полкану Алешка не знал, поэтому побежал к взрослым.
- На Полкана змея напала, - подбежав к телеге и еле сдерживая срывающееся дыхание, сказал он.
Дядя Толя тут же вскочил на ноги, схватил вилы и зашагал к собаке. За ним направился отец. Алешке никак нельзя было отстать, поэтому пришлось бежать. Змея все так же бросалась на собаку, та отскакивала, не давая укусить. Дядя Толя подошел к Полкану, отпихнул его ногой, подцепил змею на вилы и перебросил так далеко на другую сторону ручья, что Алешка услышал, как она шмякнулась о землю. Полкан еще несколько раз тявкнул и замолк.
- Надо было убить, - сказал Алешка. - Она все равно кого-нибудь укусит.
- Никого она не укусит, - отрезал дядя Толя. - Она теперь так напугана, что месяц будет сидеть в какой-нибудь норе.
- Змеи вредные, - стоял на своем Алешка. - Их надо убивать.
- Бог создал каждой твари по паре, - сказал дядя Толя. - Змеи тоже пользу приносят. Они мышей едят.
- Ага, - возразил Алешка. - А коты кого ловить будут?
- Коты дома живут. А мыши везде. Так что, друг мой, без змей нам с мышами не справиться.
- А меня змея не укусит? - спросил Алешка.
- Не укусит, - сказал дядя Толя. - Если ее руками ловить не будешь.
Но Алешка все равно не хотел встречаться со змеями. И очень обрадовался, когда дядя Толя снова усадил его на коня. Тут уж никакая змея не достанет. Алешка уверенно взял в руки поводья и направил коня к очередной копне. Дядя Толя молча шел сзади, зная, что Алешка теперь справится с лошадью и без него.
С покоса возвращались вечером. Алешка так устал, что, когда дядя Толя стал запрягать коня в телегу, ему тут же захотелось лечь в нее на большую, пахучую охапку свежего сена, которую положил туда дед. Но дед достал из узелка кружку и пошел собирать ягоду для Аньки. «Без подарка, - сказал он, - к внучке возвращаться нельзя». Пришлось помогать деду. Ведь Анька, как-никак, сестра и заботиться о ней тоже надо. Правда, когда собирали клубнику, Алешка и сам наелся вдоволь.
А дома вернувшихся с покоса работников ждала баня. Бабушка уже истопила ее и сложила на лавке в предбаннике две аккуратные стопочки чистых полотенец и нижнего белья. Тут же стояла запотевшая банка с квасом и стаканы. Алешка долго смотрел на отца, не решаясь раздеться, но когда тот начал снимать с себя рубаху, стянул шорты, а затем и трусы. Дед уже сидел в парной на верхней полке, и Алешка подсел к нему.
Воду на каменку начал поддавать дядя Толя. Когда он плеснул из ковшика на раскаленные камни, вода щелкнула, невидимая, тугая волна пара обожгла Алешку, в ноздри ударил аромат распаренных березовых листьев. И Алешке показалось, что у него задымились волосы. Он в испуге соскочил на нижнюю ступеньку, но тут же услышал, как рассмеялся дядя Толя.
- Эх ты, а еще париться собрался, - сказал он и снова плеснул из ковшика на раскаленные камни.
Смех разозлил Алешку, и он решил выдержать до конца. Первым начал париться отец. Горячие волны пара после каждого удара веником скатывались вниз, растекаясь по всей парной, и от этого становилось еще невыносимей. Дядя Толя все время поддавал, а дед сидел у самой каменки, словно пар не доставал его. Дед был мокрым, все его тело покрылось блестящими капельками пота, и Алешка подумал, что таким образом он распаривает кости. Два дня назад у деда заныла нога, и Алешка слышал, как он говорил бабушке, что неплохо было бы в субботу попарить кости. Алешке очень хотелось посмотреть, как он будет это делать, но когда отец закончил париться и выскочил из парной, Алешка прошмыгнул в приоткрытую дверь вслед за ним. Дальше сидеть в парной не было сил. И только остановившись в предбаннике, Алешка услышал, как учащенно стучит его сердце. «Наверно, от перегрева», - подумал Алешка. Он выпил вместе с отцом холодного кваса и сел отдыхать на лавку. А в парной, между тем,  раздавалось непрерывное покряхтывание и хлопанье веника по разгоряченному телу. Это парился дядя Толя. Но зайти в раскаленный ад Алешка бы уже не решился. Ему казалось, что для первого раза он и так пробыл там слишком долго.
Во время ужина за столом он сидел в чистой футболке и новеньких шортах, которые ему послала мать. Алешке показалось, что в этот вечер бабушка была особенно внимательна к нему. Она поставила перед ним блюдце со сметаной и полную тарелку тонких, ароматных блинов. Даже Анька была в этот вечер другой. Она не стала хватать блин первой, а подождала, пока возьмет Алешка. Потом спросила, не поедут ли они на покос завтра.
- А тебе зачем? - удивился Алешка.
- Хочу попроситься, чтобы взяли меня с собой, - сказала Анька. - Я бы вам ягоды набрала. Ягода такая вкусная.
Она зажмурилась и сжала губы. Алешке показалось, что если ее погладить по голове, Анька замурлыкает.
- А мы змею видели, - сказал Алешка. - Она чуть Полкана не укусила.
- Ну и что? Я змей не боюсь, - ответила Анька. - Я, знаешь, сколько их видела?
Алешка понял, что Аньку не отговорить, если завтра поедут на покос, она обязательно привяжется. «Ну и пусть, - подумал он. - Пока я буду возить копны, она нам всем ягод наберет. И увидит, как я хорошо на коне езжу».
Взрослые выпили по рюмке водки, правда, бабушка отказалась. Дед начал рассказывать о том, где косили сено в прошлом году, и какая хорошая там была трава. Дядя Толя поддакивал ему, а отец молча слушал. Алешку дедовы рассказы не интересовали, он наелся блинов, но выходить из-за стола не хотелось. Ему было хорошо со взрослыми. Он сам чувствовал себя взрослым. Вчера не чувствовал, а сегодня что-то в нем изменилось. И на свинье бы теперь кататься не стал. Да и зачем на ней кататься, если научился ездить на коне. Анька не научилась, а он умеет.

От усталости, которая накопилась за день, жаркой деревенской бани и вкусного ужина у Алешки стали слипаться глаза. И когда дед начал объяснять отцу, куда они завтра поедут косить сено, Алешка, откинувшись на спинку стула и свесив голову, уже спал. Он не слышал, как отец осторожно взял его на руки, отнес в спальню и уложил на кровать. А бабушка накрыла одеялом и поцеловала в голову. Алешка видел счастливые сны. Зеленые сопки, стог сена, который они поставили, звонкий ручей с холодной, прозрачной до самого дна водой. И себя верхом на красивом, разгоряченном коне. И еще смеющуюся Аньку, стоявшую у ручья и протягивавшую ему полную кружку сладких ягод.

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.