Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки
Торопцев Александр

Торопцев Александр Петрович

Писатель. Член союза писателей России.

Читать:

"Быть ли реализму в детской литературе?"

ТОРОПЦЕВ Александр Петрович в двенадцать лет влюбился в историю и её героев. Он окончил МИЭМ и Литературный институт им. Горького. Работал токарем на хлебозаводе, мастером на радиозаводе, инженером в Телецентре в Останкино, старшим редактором в журнале «Школьный вестник» для слепых и слабовидящих детей, преподавал историю в Академии хорового искусства... В летние месяцы с 1968 по 2000 год ездил по стране — строил дома. Работал охранником. С 2000 года является руководителем семинаров по детской литературе в Литературном институте и Центральном доме литераторов.Пишет прозу, а также книги по истории для детей и взрослых. В настоящее время вышли в свет 22 книги и ещё десять книг готовятся к печати в разных издательствах.

Интервью для "Учительской газеты":

«Я родился 1 мая 1949 года в городе Сталинабаде (ныне Душанбе), куда одна из ветвей большого семейства моего деда Василия Стоянцева откочевала из села Тербуны Липецкой губернии после событий 1930 года. В 1954 году мы с матерью приехали в Подмосковье, где я по сей день и прописан в городе Домодедово в коммунальной квартире», - пишет Александр ТОРОПЦЕВ в автобиографии. Автор нескольких десятков книг для детей, он целых двадцать лет писал в стол. В 1991 году первый его рассказ напечатал журнал «Пионер». Потом одна за другой стали выходить книги: «1000 великих битв», «1000 вопросов о Москве», «1000 великих воинов», энциклопедия «Мировая история войн» и многие другие.

- Есть такое мнение, что во взрослой литературе легче прославиться, нежели в детской. Тем не менее, семинар по детской литературе, который вы ведете в Литературном институте вместе с Романом Сефом, очень популярен. Что, по вашим наблюдениям, движет людьми, желающими работать именно в детской литературе?

-Существует несколько групп. Первая состоит из тех, кто понимает, что по разным причинам они во взрослой литературе не смогут состояться. И им почему-то кажется, что в детской литературе работать будет легче, особенно сейчас, когда пошли так называемые детские детективы, приключенческая литература, клонирование «Кортиков», «Волшебников Изумрудного города». В этой группе много людей, которые добротно выполняют свою работу. Но того восторга, того вдохновения, которое порождает любое произведение искусства, у них нет. Вторая группа – люди, которые понимают ребенка как более благодарный для творческого осмысления субъект. Они пишут о детях так, как писали Фолкнер или Гайдар. На мой взгляд, это группа самая интересная с точки зрения творчества и самая перспективная, но только не для книгоиздания. Писатель приносит рукопись в детский журнал, ему говорят, что это хотя и о ребенке, но для взрослых, приносит во взрослый журнал, говорят: «Мы детское не печатаем». Замкнутый круг. И третья группа – взрослые дети. Я полагаю, что на земле есть две расы: детей и взрослых. Ребенком родился, прожил, умер. Взрослым родился, прожил, умер. Когда такие взрослые дети пишут о детях – это тоже очень хорошо. Они могут с ребенком играть и вести серьезный разговор, могут увлекать его.
Это были характеристики по творческому признаку. А если взять социальный, то к нам на семинары идут все: от домохозяек и ученых до бывших офицеров и пенсионеров.

- А вы-то сами как пробивались в литературу?

- Начну издалека. Если пойти по пути наименьшего сопротивления, то есть прийти в издательство и сказать: «Я готов писать, что вам надо», то таким образом пробиться легче. Нужна, допустим, приключенческая литература. Есть «Кортик» – эталон. Все остальное – вокруг «Кортика». То же самое – детские детективы. И писать их, в общем-то, не очень трудно, если есть навык и набита рука. У нас и детектива-то нет, а есть криминал-роман. Детектив – это серьезная шахматная партия. И чем серьезнее детективщик, тем у него эта шахматная партия сложнее. Криминал-роман – изобретение под жанр детектива. Там просто идет действие. Пиф-паф, никакой ответственности перед сюжетом, перед логикой.
Родители, дедушки и бабушки создают теплицу вокруг ребенка. Это нормально, протестовать не стоит. Но человек все равно в мир-то вступает. А мама, папа, бабушка носят кофе до сорока лет, а человек не подготовлен. Я считаю, что литература в каком-то смысле может подготовить человека к тому, что есть в мире. Я писал ребенка «в миру», работал (да и сейчас работаю) над серией рассказов о том, как мы жили и живем в 1950 – 2000-е годы в Подмосковье. До 1991 года у меня не было ничего опубликовано. А тогда Анатолий Мороз, главный редактор журнала «Пионер», вдруг напечатал мой рассказ «Копилка», который совершенно не подходит под образцы детской литературы вообще. Это серьезный такой рассказ, как мальчишка живет с мамой, которая пьет. Жизненная сценка.

- Почему вы не бросили писать. Ведь это было легко: уйти в уныние и бросить...


-Не знаю. А в уныние я уходил. Сначала на два месяца, потом на месяц, на неделю, а сейчас ухожу на час.

- Вы автор многих книг по истории. С чего начиналось увлечение прошлым?

- У меня в школе не было ни одной четверки по истории и обществоведению, хотя при этом я упрямо стремился поступить на мехмат. История мне нравилась. Когда я перешел в пятый класс, нам раздали учебники. Свой учебник я прочитал запоем. История, потом философия затянули меня. Я закончил свой МИЭМ, но уже на втором курсе понял, что это не мое. Еду в стройотряд или на шабашку, беру с собой Гегеля «Науку логики» или «Философию религии». В 1974 году я познакомился с профессором психологии Федором Николаевичем Шемякиным, вот он мне мозги вправил.

- То есть научил правильно читать?

- Нет, мы с ним занимались немецким языком. Он брал огромное предложение, на полстраницы. И мы подробно разбирали его, и слова, и грамматику. Встречается какое-то слово, термин, Шемякин, используя их, как зацепку, начинает рассказывать историю из жизни. Новеллу. Так. обучая меня немецкому, он расширял мой кругозор. «Вот это написано в такой-то книге. А об этом – можно прочитать там-то». И все это – через рассказы, новеллы.
Тут уместно вспомнить историю борьбы двух религиозных течений в Индии: джайнизма и буддизма. В VI – IV веках до нашей эры джайнизм опережал буддизм во влиянии на массы. Книги джайнов были суховаты, но написаны в доступной для простых людей форме. К тому же джайнов поддерживала власть. Буддисты победили с помощью новеллы. В III веке до нашей эры в Индии стали распространяться джатаки. По форме - небольшие произведения, рассказы из жизни, в которых прозаические тексты перемежались с поэтическими. Сюжетной основой джатак стали любимые индийцами басни и сказки о животных, притчи, исторические предания, легенды из жизни Будды. Эти разножанровые короткие произведения, собранные чуть позже в «Гирлянды джатак», несли простолюдинам высокие идеи и мысли буддизма. И народ принял джатаки, буддизм стал быстро опережать джайнизм. Книги борются между собой за влияние на человека. Но нужно быть очень большим мастером, чтобы после такой новеллы или байки возникала радуга мыслей. Причем они не дают вектор: это так, а это – вот так, те правы, а эти не правы. Я считаю, это очень интересный способ познания - с помощью новелл.

- Каким должен быть, по-вашему, учебник истории?

- Я считаю, что, несмотря на то что сейчас мы слишком сильно увлеклись информацией, – это лишь один возможный путь. Панчатантру читают тысячу семьсот лет. Учатся на ней полтора миллиарда человек. «Гирлянда джатак» существует чуть ли не две с половиной тысячи лет. Обязательно нужен живой рассказ, напряженный, психологически тонкий. Тогда ребенок станет обращать внимание на мир и размышлять. Я считаю, что пришла пора создавать такие учебники по истории, в которых главным героем будет земной шар как единый социально-психологический организм. Если какое-то крупное событие имело место в одной точке этого земного шара, оно обязательно отзовется еще где-то.
Я уже несколько лет работаю, над «Сравнительным описанием творческих школ». Это интересно для педагогов. Государство, род, племя живут только тогда, когда воспроизводят гениев. Их надо уметь выискивать. Почему Египет просуществовал четыре тысячи лет? Потому что все это время у них существовал такой обычай: они спускали лодку по Нилу со жрецами, останавливались в какой-то деревне, выясняли, кто родился, смотрели, выбирали и забирали с собой. Родителям - деньги. Они – герои. В деревне радость. Ребенок поехал в школу жрецов учиться! Была система отбора талантливых людей, затем многоступенчатая система их обучения. Также отбирали детей и индийские жрецы. Они приходили в деревню, рассказывали Махабхарату, искали детей. Выбранный ребенок лет 20 – 25 ходил с ними, слушал, потом сам начинал, грубо говоря, пересказывая, сочинять. Так же, как жрецы, выбирали себе преемников русские сказочники. А Пифагор создал практически систему среднего, высшего и аспирантурного образования. Будда работал по-другому, Конфуций – по-своему. Я описываю и сравниваю: ученик – учитель и система взаимоотношений. Помню одного профессора, у которого был особенный метод приема экзаменов. Студенты берут билет. Он: «Кто хочет пятерку?». – «Я». – «Садитесь и задавайте мне вопрос». Кто задаст вопрос на пятерку, тот ее и получит. Ничего больше не надо. Знаешь тему, сможешь задать и вопрос.

- У вас ведь есть и другие проекты?

- Есть. Например, географический. Хочу пройти по Волге от начала до конца и рассказать об истории городов и вообще обо всем, что с ней связано. Точно так же – Дон, Миссисипи. Мне не нравится, что из человека хотят сделать робота, напичканного информацией. Думать-то все-таки надо. Хочу сделать хронологическую историческую таблицу по типу менделеевской. На Земле существует около ста цивилизационных центров. Хочу описать, какие события происходили в том или ином центре в одно и то же время. Это будет огромное полотно, чтобы на нем все было видно наглядно, как у Менделеева: здесь бум, здесь тоже, а здесь - нет, но такого не может быть, все взаимосвязано. Значит, надо искать!
Виктор БОЧЕНКОВ

Интервью с А. П. Торопцевым (газета "Труд"`№165 за 17.09.2002):

АЛЕКСАНДР ТОРОПЦЕВ: ДЕТСКИЕ ПИСАТЕЛИ УХОДЯТ В ДЕТЕКТИВ


12 лет существует семинар детской поэзии и прозы в Литературном институте имени Горького. Ведут мастерскую поэт Роман Сеф, возглавляющий Ассоциацию детских писателей России, Александр Торопцев - писатель, историк, педагог. Новый учебный год для студентов семинара начинается не совсем обычно - готовится к выходу сборник их стихов, сказок и рассказов.

- Александр Петрович, не секрет, что начинающему автору опубликовать свои вещи, естественно, сложно. А у ваших учеников выходит книга...

- Ребятам здорово повезло. После выступления Путина, в котором президент обратил внимание на состояние современной детской литературы, руководство Литинститута предложило мне и Роману Семеновичу Сефу подготовить сборник лучших студенческих работ. Рукописи мы собрали сразу же, еще в начале лета. Министерство по делам печати уже выделило и перечислило нам необходимые средства. Предполагаемый объем книги - 20 - 25 авторских листов, и тираж, по нынешним временам, большой - около 10 тысяч.

- С чего начинается детский писатель? Что дает студентам ваш семинар?

- Каждый писатель начинается, конечно, с таланта. Но этого мало. Сегодня нам приходится не только "шлифовать" юные дарования, но и элементарно учить. Стыдно сказать, у некоторых из них возникают проблемы с грамотностью.

- Ну в этом они не оригинальны. По существу неучем был один из самых гениальных сказочников мира - Ганс Христиан Андерсен. Автор "Русалочки" и "Снежной королевы" никогда не учился в школе, писал с ошибками, и мало кто мог разобрать его почерк.

- Наши-то "андерсены" учатся в одном из известнейших гуманитарных институтов... К тому же много лучшего оставляет желать и общая культура студентов. Выучил, сдал, забыл, очнулся... Каникулы. С каждым годом начитанных ребят становится все меньше.

- Я знаю, что к вам на детский семинар приходят начинающие авторы и из других вузов.

- Кроме нашей мастерской, им пойти практически некуда. Не то что раньше, когда Юрий Коваль вел семинар в журнале "Мурзилка", а в Доме литераторов существовал клуб рассказчиков. Правда, вот уже два с половиной года я сам два раза в месяц провожу в ЦДЛ бесплатные занятия. Причем для всех, у кого есть литературные способности: от студентов до домохозяек.

- Вашим учителем был Юрий Коваль, Роман Сеф учился у Корнея Чуковского. Традиции предстоит продолжить вашим студентам. Под силу ли?

- С предшественниками нам действительно повезло. Взять хотя бы недавно ушедших Бориса Заходера или Сергея Иванова, который вместе с Сефом и организовал в 90-м году наш семинар. Его сказка "Зимняя девочка" была в 1997-м году удостоена международного Почетного диплома имени Андерсена, а мультфильм "Падал прошлогодний снег" - один из самых любимых детьми и взрослыми.
Талантливых и трудолюбивых ребят в мастерской у нас достаточно. Это Виктор Заяц, Илья Плохих, Таня Вахнюк, Володя Яковлев. Некоторые студенты уже в Союзе писателей...

- Как вы оцениваете сегодняшнее состояние детской литературы?

- Литература сейчас слишком много развлекает. Успенский, Остер - это замечательно, но сколько же можно давать советы, как поджигать папино пальто. У нас в институте есть вполне сложившиеся детские рассказчики, которые способны и рассмешить, и "загрустить" маленького человека. Но, увы, хорошая детская литература нашим издателям не всегда нужна. И одна книжка, печатающаяся сейчас президентской милостью, не изменит эту ситуацию.
Издатели ориентированы на коммерческую литературу. К нам часто приходят сотрудники весьма престижных и уважаемых издательств. Они дают студентам вполне конкретные заказы на детективы, приключенческую, научно-популярную литературу и тому подобное. Скоро, видимо, предложат написать о детском сексе. В прошлом году нам с Романом Семеновичем показали книжку для девочек "Поцелуи", вышедшую в издательстве "Олимп". Мы наконец-то узнали, что такое "французский поцелуй" и как избавиться от засосов.
Молодые писатели уходят один за другим в детектив. Многие - навсегда. Например, иногда приходит на занятия бывшая наша студентка Аня Малышева. У нее уже 16 книг. "По природе" она тонкий прозаик. Порой Аня читает свои рассказы - чудо! Но никто это чудо не печатает. Спросом пользуются только ее детективы.

- Александр Петрович, вы недавно стали лауреатом премии Льва Толстого.
Сколько книжек у вас вышло? Были ли проблемы с их изданием?

- Всего вышло 16 книг, посвящены они историческим событиям. А что касается проблем, связанных с их изданием, - они такие, как и у всех писателей, живущих в рыночное время.


Ульченко Евгения

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.