Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Александр ТИТОВ

ПЕНЕК – СВЕКОЛЬНАЯ ГОЛОВА

современная сказка

[назад][вверх][вперёд]

ПАДЕНИЕ СВЕКОЛЛО ПЕ

Наконец служащие сцены догадались опустить занавес. Режиссер с недоумением смотрел на расцарапанных, похожих как две капли воды Даш. Что случилось?
- Если не прекратите драться, обеих выгоню из театра! – пригрозил он.
Певицы взглянули друг на друга, и начали постепенно успокаиваться. Каждая надеялась сохранить работу, хотя две Великих Певицы в одной стране – это слишком много!
Режиссер дал две минуты на то, чтобы каждая привела себя в порядок. Девушки, всхлипывая, отошли к разным зеркалам, поправили прически и платья. У настоящей Даши в волосах сохранился цветок повилики с Пал Иванычева огорода.
Через несколько минут занавес вновь распахнулся, и Режиссер опять вывел девушек на сцену, держа обеих за руки, а сам находился посредине. Он представил публике якобы сестер-близняшек: Дашу и Глашу. Событие сенсационное для всех поклонников современной эстрады.
Зал взорвался аплодисментами, улюлюканьем, смехом. Все ждали продолжения концерта. Режиссер наскоро поделил на двух певиц программу.
Зрители после каждого выступления той или иной девушки требовали продолжения потасовки. Даша №1 выступала в одних колготках – слетевшие во время драки сапоги валялись в углу.
И вновь на эстраду выскочил Пенек. Он схватил сморщенный пыльный сапог, и начал приплясывать с ним в обнимку, распевая куплеты. Он также был награжден шквалом аплодисментов.
- Величайшая сценическая находка! – пробурчал себе под нос известный эстрадный критик, сидевший в первом ряду. И сделал в блокноте соответствующую отметку.
Обе Даши, оттесненные Пеньком за кулисы, с неудовольствием поглядывали на веселящегося урода: почему это странное существо отбирает предназначенные для них аплодисменты? Даша №2 поддала Пенька лакированной туфлей под зад, и самозванный артист кубарем покатился по сцене:
- Брысь отсюда!..
Пенек грохнулся с эстрады на пол, под ноги зрителей, сидящих в первом ряду. Эстрадный критик черкнул в блокноте о факте падения восходящей комической звезды Пенька Пеньковича Пенькова, выступающего под псевдонимом Свеколло Пе.
Начинающий артист сидел на полу, хныкал, вытирая
клеевые размягчившиеся глаза: я не собака, и не кошка, и не позволю говорить мне «брысь»! Я не разрешаю сталкивать себя со сцены, которую я уже заполонил своим искусством!
Поднявшись с пола, Пенек побежал в фойе – жаловаться Пал Иванычу. Публика кричала и свистела ему вслед, ни капельки не жалея поверженного кумира.

Соловей. – Безобразие! То мчится на сцену, наш Пенек, то кубарем летит с нее… Бедные наши детки, кувыркающиеся в его дупле…
Сероглазка. – Я укрепила гнездо и объяснила соловьятам, что они, волей случая, попали на московскую сцену… Они, кажется, начинают понимать смысл артистической карьеры…
Соловей. – Какие муки! И все из-за искусства… Нет, милая, нам надо срочно улетать в пригородную рощу…


ВТОРОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ КОШЕЛЬКА

После концерта Даша №1 нашла в буфете Пал Иваныча, заказывающего третью рюмку водки, и плачущего Пенька, который отказывался есть пирожное, купленное специально для него щедрым стариком, и скомандовала обоим: домой! От волнения выпила рюмку водки, перехватив ее у старика.
Ветеран собирался нанять такси, но Даша, будучи в расстроенных чувствах, предложила пройтись пешком – она живет недалеко. Вышли на набережную Москвы-реки. Ветеран ругался, махал ореховой тростью, недовольный всеобщим устройством жизни. Внезапно на него напал приступ доброты, и он пообещал Даше сделать ее самой знаменитой артисткой мира, даже если ради этого придется подкупить всех режиссеров на свете.
- А я? – ныл Пенек, не поспевая на своих коротких ножках за Пал Иванычем, шагающим неспешной длинной походкой. Пенек плелся следом. Он прихрамывал после падения со сцены.
Старик снисходительно взглянул на него:
- И тебе я тоже помогу… - обещал старик. Ты еще только начинаешь свой путь в Москве, а у Даши затруднения. Ей надо оказать помощь в чрезвычайном порядке, потому что я сам виноват в этих недоразумениях…
- Спасибо, дедуля! – Даша взяла его под тощий костлявый локоть. – Я многое поняла за последние два дня…
Она успевала на ходу улыбаться и помахивать ладошкой своим поклонникам, которых много встречалось среди прохожих. Даша тихонько сообщила Пал Иванычу на ухо, что у нее дома в холодильнике имеется бутылка импортной водки и соответствующая закуска. Старик снисходительно кивнул.
Пенек опять заныл: кушать хочется!
- Может, тебе пирожок купить? Шоколадку? – Ветеран пытался нащупать в кармане кошелек, не подозревая, что за ним опять наблюдает старый вор, прячущийся за киоском. Вору было обидно, что в выброшенном кошельке вновь обнаружились деньги.
- Идемте скорее! – торопила Певица. – Мне и самой хочется выпить после всех нынешних глупостей…
Пенек хныкал, сосал свою корявую лапу, смотрел в небо, разглядывая крупные московские звезды. Несколько раз он спотыкался, но Певица всякий раз успевала подхватить его.
Прохожие с любопытством глядели на странное существо, плетущееся рядом с выдающейся артисткой и каким-то стариком из довоенной кинохроники. «Наверное, это дрессированная обезьянка!» – думали прохожие.
Одна из звезд, горевших над столицей, показалась Пеньку особенно яркой. И он, недолго думая, назвал ее в свою честь – Пеньковия!
Старик устало шаркал по асфальту пыльными потрескавшимися сапогами, глядел на мигающие разноцветные рекламы. С жалостью поглядывал на Дашу. Вот состарится она, и будет жить одними лишь воспоминаниями о минувшей славе, ходить с авоськой в театральный буфет, заискивать перед вредной буфетчицей… Хорошо, если к этому времени заведет себе солидного мужа…
- Что же такое неправильное в обществе произошло?.. – бормотал в растерянности ветеран. – Почему в отношениях между людьми наступило затмение?
Пенек спорил с Дашей о причинах и закономерностях успеха на эстраде. Даша над ним посмеивалась, и приводила цитату из Пал Иванычевых речей: жизнь, это борьба!
- Именно так – борьба! – горячо воскликнул старик. И остановился у киоска, чтобы купить жвачек для Певицы, и баночку пива для себя. Сунулся в карман, а кошелек тю-тю – снова исчез!
Вор, остановившись за афишной тумбой, вновь заглянул внутрь кошелька. Доставал купюру за купюрой, и все они исчезали из его пальцев, растворяясь в воздухе.
- Опять кошелек украли? – усмехнулась Певица, глядя на Пал Иваныча, теребящего карманы. – Слишком часто его у вас крадут…
Старик смущенно разводил руками: ничего, дескать, не поделаешь – Москва! Отыскал в нагрудном кармане пакетик с оживлятельными шариками, вспомнил про Ленина – надо срочно идти в Мавзолей!
Даша с трудом убедила ветерана, что сейчас идти туда уже поздно.
- Надо поскорей оживить Ильича! – стоял на своем ветеран. – А то получается, что наше поколение напрасно революцию затевало. Кошельки крадут на каждом шагу, как при каком-нибудь НЭПе…
Пенек, поглощенный своим столичным настроением, напевал свою любимую песенку:

Тирлим-тирлям, тирлим-тирле,
Я – самый умный на земле…

Он был уверен, что Москва рано или поздно ляжет к его ветвистым, в крошках земли, ногам.
Певица собиралась послать Платоше телеграмму: пусть скорее придумывает аппарат для соединения двух совершенно одинаковых певиц в одну – настоящую!


ЧУДЕСА С КОШЕЛЬКОМ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Пал Иваныч потрогал карман, а кошелек опять на месте! Вор успел снова положить его обратно. Теперь он прятался за стволом дерева и наблюдал, что будет дальше.
Ветеран достал кошелек, купил Даше несколько разных шоколадок, и, на радостях, подал нищему, сидевшему возле киоска, сотенную купюру.
Певица, знавшая о бездонных свойствах кошелка, одобрила такой щедрый жест.
Минуты через две, когда наша компания удалилась, вор подошел к нищему и потребовал показать ему сотенную ассигнацию. Тот начал было отнекиваться, но, взглянув повнимательнее на вора, молча подал ему бумажку. Тот внимательно рассмотрел ее: сотенная не исчезала… Со вздохом вернул ее нищему. Тот так обрадовался, что схватил ее и убежал в неизвестном направлении.

РЕЖИССЕР НЕ ДРЕМЛЕТ

Пал Иваныч, осерчав на беспрерывное бахвальство Пенька, заметил, что Москва – не только город гениев, но и город дураков! Он имел в виду тех, кто восхищается ужимками пенькообразных артистов.
Тем временем Режиссер мчал на своей иномарке вслед за Дашей №1 и Пеньком. Дашу №2 он благоразумно оставил в театре. Режиссер решил заключить контракт с обеими девушками, а также с этим забавным существом, назвавшимся перед публикой итальянским именем – Свеколло Пе. По замыслу Режиссера следующая концертная программа должна была включить в себя импровизированную драку женщин. Пенек при этом должен был танцевать на фоне дерущихся «звезд»-близняшек.
Завидев всю компанию, притормозил. Пенек сейчас показался Режиссеру еще более забавным, чем в театре – карлик где-то украл шляпу, и водрузил ее на свою свекольную голову. Ботвяные волосы топорщились из-под нее во все стороны.
Режиссер остановил машину, приглашая всех троих в салон. Певица вздохнула и с обиженным видом уселась на переднее сиденье. Старик и Пенек угромоздились сзади. Пенек беспрерывно тараторил: если я талантлив, мне открыты все пути…
Тут и Режиссер рассердился, обернулся, восклицая: талантлив тот, на кого я укажу пальцем!
Пал Иваныч согласно кивнул головой – он ценил деловых людей.
Подъехали к дому Певицы. Дом считался престижным, стоял в тихом уголке столицы. Режиссер выключил двигатель и сказал, что при его опыте и связях любое бревно запляшет и запоет с такой ловкостью, что весь просвещенный мир будет в неподдельном восторге.
- Я не бревно, я – артист! – обиженно воскликнул Пенек.
- Нет сомнения, что вы очень способное существо! – Режиссер, преодолевая брезгливость, пожал на прощанье древесно-земляной отросток. И предложил Пеньку придти в театр завтра во второй половине дня для заключения контракта.
Пенек обрадовано воскликнул: ради такого события он готов проснуться хоть на рассвете!
Режиссер поморщился: слишком рано приходить не следует. В эту пору настоящая богема только ложится спать.


ГОРОДСКОЙ УЖИН

Режиссер попрощался и уехал по своим дальнейшим делам.
Старик разглядывал многоэтажный дом с зеркальными окнами, бурча под нос антибуржуазные лозунги. Он-де давно предполагал, что живет в мире бревен и пней, которые обделывают свои делишки различными способами. Дубоголовые пни уверены, что мир основан на жульничестве и подлости, называя это «реальностью», «гибкой политикой» и прочими идиотскими словами. Не смог Пал Иваныч в 1917 году полностью разгромить этот хитрый лживый мир, рождающий глупых тщеславных Пеньков и прочих, прочих, прочих…
Певица открыла ключом дверь квартиры, пропустила в нее Пал Иваныча, поджидая Пенька, с пыхтеньем выходящего из лифта. При этом он подгадывала момент, чтобы прищемить кочерыжечный нос дверью. Но не успела – так он стремительно юркнул в просторную прихожую. Плюхнулся, как ни в чем, ни бывало, в кресло. Старик прошел на кухню, сел на аккуратную белую табуретку.
- Выходи за хорошего парня, и бросай на хрен эту свою эстраду! – сказал он Даше, выставляющей из холодильника запотевшую бутылку заграничного вина с красивой этикеткой.
Та ничего не ответила, лишь вздохнула. Пока Даша накрывала на стол, старик вышел на балкон – поглядеть на Москву с высоты тринадцатого этажа. Центр столицы был освещен, хотя внизу имелось множество темных закоулков. В темноте смутно выделялись подсвеченные башни Кремля. Когда в восемнадцатом году Пал Иваныч приезжал в Москву к Ленину, вечерами на улицах было также грустно, но, пожалуй, темнее и опаснее. Будто вчера это было. Тогда еще на кремлевских башнях все еще сверкали золоченые двуглавые орлы, но времена начинались очень даже, по выражению нынешней молодежи, «крутые». И люди, озираясь, брели по черным улицам, опасаясь встречи с бандитами.
Пенек достал из кармана матроски конфетный фантик, подобранный на улице. На нем было красочное изображение Певицы. Заметив, что Пенек с насупленным завистливым видом разглядывает ее портрет, Даша подобрела, улыбнулась, и стала думать, чем накормить это маленькое чудовище.
Вздохнула: все так прекрасно было в ее карьере, пока этот полусумасшедший старик не вытащил ее своей корявой рукой из яркого телевизионного мира.
Соловьи, вылетев из дупла, осмотрели все шесть просторных комнат:

Соловей. – День окончен, скоро тишина наступит…
Сероглазка. – Наш болван опять расхвастался. После первого же выступления задрал свой кочерыжечный нос…
Соловей. – Посмотрим дальше на его успехи…
Сероглазка. – Какие там успехи? Посмешище, и только. Теперь он затрясет и нас, и наших деток, в глупых танцах, оглушит всех своим нелепым пеньем. Куда нам от него деваться?..

Пал Иваныч вернулся с балкона, потирал ладони: пора бы выпить хорошего буржуйского винца! На этикетке бутылки был изображен веселый подмигивающий человек. Старик грозил ему в ответ тощим кулаком: я тебе покажу, как дразниться, оппортунист этакий!
Закусывали икрой, копченой колбасой и другими городскими привычностями. Соловьи поклевали икры, и деток своих накормили. Понравился птичкам также сыр, который Даша натерла для них на мелкой терке.
Пенек выпил из пузырька шампуня, закусил мылом разных сортов, съел кое-какие парфюмерные штучки, которые он отыскал в ванной и на туалетном столике. От вина наотрез отказался.
- Как хочешь… - весело воскликнул раскрасневшийся Пал Иваныч. – Нам больше достанется.
Даша порозовела, вполголоса напевала простую песню о деревенской любви.
Подзакусивший Пенек удовлетворенно потирал длинные отростки пальцев, с которых на скатерть сыпалась грязь. Мысленно он видел себя знаменитым и счастливым, и снисходительно похлопывал Дашу по плечу: со мной, дескать, не пропадешь…
Певица брезгливо оттолкнула его: от тебя, парень, грязь кусками отваливается…
Старик сильно запьянел. Певице пришлось вести его к дивану, на который он с храпом завалился. Стащила с него пыльные дырявые сапоги, шитые некогда на заказ. Открыла окно, чтобы все проветривалось.

[назад][вверх][вперёд]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.