Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Александр ТИТОВ

ПЕНЕК – СВЕКОЛЬНАЯ ГОЛОВА

современная сказка

[назад][вверх][вперёд]

КОНЦЕРТ

В этом красивом театре с колоннами Пал Иваныч не был с 18-го года – в ту пору здесь проходил важный съезд, вошедший затем во все учебники истории. Номер съезда старик запамятовал. Зато само здание стояло как новое – свежепобеленное и покрашенное, с четверкой коней над козырьком фронтона.
Наскребли денег на два билета, а Пенька провели в зрительный зал в качестве «дитяти неразумного» – так представил его контролерше Пал Иваныч.
Певица очень удивилась, что повсюду на рекламах и афишах ее портреты, будто она никуда не пропадала.
Всюду крупными буквами было написано:
«ДАША СОЛОМЕННАЯ! ОЧЕРЕДНОЙ КОНЦЕРТ И ЗАПИСЬ ЛУЧШИХ ПЕСЕН БЕЗ ВСЯКОЙ «ФАНЕРЫ». ВСЕ БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ, НО НЕ ТОРОПИТЕСЬ ОБАЩАТЬСЯ К СПЕКУЛЯНТАМ, А ЗАГЛЯНИТЕ СНАЧАЛА В КАССУ!»
Сели на свои места. Старик посадил Пенька на острые костистые колени и быстро, по-военному задремал.
Пенек с хмурым видом сидел у него на коленях и озирался по сторонам. При этом он задумчиво грыз отросток корешка – неужто он сможет покорить сердца всей это серьезной и внимательной публики. И он, и Певица с нетерпением ожидали начала концерта.


ПОТАСОВКА БЛИЗНЯШЕК

В дупловой груди Пенька затрепыхали крыльями соловьи. Они тоже хотели послушать концерт. Птенцов они накормили крошками, подобранными возле буфета и те мирно спали.

Сероглазка. - Старик тоже заснул… Как можно спать в таком красивом зале?..
Соловей. – Зато наш деревянный идиот весь извертелся, так и лупит своими клеевыми глазами по сторонам. Ему дважды зрители замечание делали, чтоб не вертелся…

В этот момент Пал Иваныч ощутил сильный удар под ребра, и проснулся. Певица его разбудила: концерт начинается! Сейчас увидим эту гаду-самозванку.
В зале медленно погасли лампы на стенах, затем погрузилась во тьму люстра на потолке. На сцене появилась Певица №2 в искрящемся серебристом платье.
- Это платье из моего гардероба!.. – воскликнула Певица №1, сидящая рядом с Пал Иванычем. На нее зашикали. Даша Первая смотрела на свою двойняшку как на самою себя, словно в зеркале себя разглядывала, приоткрыв от изумления рот. «Ах, какие у меня глаза!» - с необычным завистливым восторгом подумала она. – Нет, это не я… Стоило мне на денек-другой отлучиться из Москвы, как тут же появилась смазливая гадина, претендующая на роль Великой Даши!»
Ветеран рассуждал вполголоса о новизне сегодняшнего русского человека. Вот, мол, новая Певица, а, похоже, будто всегда была такая. Поет громко, словно удивлена своим существованием. Иногда человек не понимает, что он занимает не свое место, но он всегда это чувствует.
Пенек переводил взгляд с Даши №1 на Дашу №2, разинув свой широчайший рот.
«Если существуют две посредственные певички, то почему не может быть наиталанливейшего Пенька Пеньковича Пенькова, выступающего под псевдонимом Свеколло Пе?»
«Старый идиот!.. – Певица Даша Настоящая с ненавистью поглядывала на невозмутимое удлиненное лицо Пал Иваныча. – Утащить меня заграбистой рукой от такой славы, от таких почестей и денег!»
- Чего ты злишься? – понял ее настроение Пал Иваныч. – Пусть будут две хорошие певицы! Я недолюбливаю ваше получокнутое искусство, но если массы восторгаются, значит, что-то в этом есть.
От таких слов Даша надулась еще сильнее – она хотела быть в единственном экземпляре. Вдруг она не выдержала, вскочила с места, и загромыхала в своих бутафорских сапогах прямиком к сцене, взбежала на нее по ступенькам, и мгновенно вцепилась в волосы своей соперницы.
- Они совершенно одинаковы! – констатировал Пал Иваныч. – «Старая» бьет, «новая» дает сдачи.
Зрители аплодировали.
Пенек от волнения не мог вымолвить ни слова. Так и сидел с разинутым ртом. Зеленые волосы на его свекольной голове покачивались от предчувствия скорого успеха. Он был уверен, что с первой же минуты своего выступления сделается знаменитым артистом.
Вокруг сцены толпились телевизионщики, спешащие заснять драку двух совершенно одинаковых звезд. Певица №2 отчаянно отбивалась от №1. Обе визжали, но песня продолжала звучать из динамиков. Микрофон валялся на полу.
- «Фанера!» – возмущенно вопили зрители. – Нас опять обманывают! Верните деньги…
- Что такое «фанера»? – обратился Пал Иваныч к Пеньку, но того и след простыл: забавное существо ринулось на эстраду, на карачках взбежало по крутым, застеленным ковром ступеням.
Певица №1 продолжала лупцевать соперницу снятым сапогом. Та визжала от боли, но со сцены не уходила. Песня продолжала звучать, как ни в чем, ни бывало, разносясь по залу из мощных динамиков, пока Режиссер, стоявший за кулисами, не догадался выключить микрофон.
Прибежали охранники с дубинками, изумленно переглянулись: что такое тут происходит? Кого из этих близняшек им защищать?
- Бейте её!.. – истошно кричали обе звезды.
Охранники, не сдержавшись, с руганью принялись лупцевать обеих, отрабатывая таким образом свою большую зарплату.
- Что вы делаете, дурачье? – Обе визжали так истошно, что охранники перестали их бить.
На сцену выбежал Режиссер, и приказал охране удалиться.
- Лупи ее Даша! – подбадривали из зала. По традиции всех артистов, несмотря на возраст, величали «Машами», «Дашами», «Глашами». И на афишах их имена писались также, только очень крупными буквами. В молодой стране должны быть молодые артисты.
Неожиданно через всю эстраду проковыляло кривоногое существо со свекольной головой. Подобрав валяющийся в пыли микрофон, чудовище, громко завопило:
- Я тоже хочу участвовать в шоу!..
Певица №2 дала ему крепкого пинка: это еще что за самозванец?
- Не смей его бить! – воскликнула настоящая Даша. – Он со мной приехал из провинции…
- Вот и возвращайтесь оба в свою провинцию…

ОБЕД ДЛЯ СОЛИСТОВ

Пока происходила потасовка на сцене, соловьи, выпорхнув из дупла поющего и кривляющегося Пенька, очутились за кулисами:

Соловей. – Здесь ощущается нехватка червяков. Поправить надо положенье, иначе дети будут голодать…
Сероглазка. – Ты разговариваешь лозунгами, как Пал Иваныч… Надо искать корм – это для нас главное…
Соловей. – Сейчас найдем. Быть такого не может, чтобы в театре нечем было перекусить…
Сероглазка. – Смотри: наш идиот распрыгался на сцене…
Соловей. – Нам с ним не по пути. Надо возвращаться в лес. Дупло внутри Пенька, попавшего на сцену, не лучший дом для вольного певца…
Сероглазка. – Мы с ним расстанемся, как только наши дети на крылья встанут и голос обретут…
Соловей. – Летим скорее в фойе – там люстры ослепительно сияют. Там должен быть буфет! И Пал Иваныч, я слышу, давно уже возле буфета скандалит, требует свежее пиво, которое сегодня почему-то не завезли…
Сероглазка. – Почему же старик не остался в зале, чтобы досмотреть на драку женщин?..
Соловей. – Он сказал, что по сравнению с гражданской войной это стычка локального характера. Вот если, дескать, разразится настоящая битва на площадях, тогда он непременно поучаствует!..
Сероглазка. – Летим в буфет скорее! Пока наше чучело прыгает на эстраде, мы раздобудем птенчикам еды…

Через приоткрытую дверь соловьи вылетели в фойе, отыскали буфет, присели возле бутербродов с икрой. Сами с удовольствием поклевали, и деткам унесли в клювах.
Буфетчица прогоняла их полотенцем: кыш отсюда! Скоро по театру куры и гуси будут разгуливать – вот до чего довела демократия!


ВОЗВРАЩЕНИЕ КОШЕЛЬКА

На остатки денег Пал Иваныч выпил рюмку водки. Он пытался объяснить буфетчице, что это были не куры, но его собственные соловьи, живущие у него на огороде, в дупле знаменитого Пенька, оживленного с помощью научных шариков.
- Я им так и не прочел лекцию о революции, - горевал ветеран. – Пришлось сюда, в Москву ехать.
Буфетчица быстрым взглядом окинула рваненького тощего старичка: и чего ему дома не сидится?
Она торопливо сочиняла на тетрадочном листке акт списания продуктов – убытки от соловьиного набега. Буфетчица хотела, чтобы старичок подписался под документом в качестве свидетеля. Необходимо было списать на соловьев двенадцать килограммов красной и десять килограммов черной икры, а также несколько банок кофе, три плитки шоколада и еще кое-что. Места на листке вполне хватало, потому что подписи свидетелей должны были находиться в самом низу листка.
- Ты, матушка, преувеличиваешь. Мои соловьи не могут склевать сразу два пуда икры.
Буфетчица пригрозила, что вызовет милицию, и вредного старика арестуют в качестве сообщника пернатых бандитов.
- Если бы у меня не украли волшебный Платошин кошелек, я бы оплатил хоть сто бочек икры! – воскликнул в сердцах старик.
И тут он вдруг увидел свой заветный кошелек в руках отлично одетого холеного господина, торопившегося в числе других зрителей к буфету. Даже и подумать нельзя, что данный ухоженный товарищ – вор!
Пал Иваныч стал потихоньку наблюдать за ним. Высокий, буржуистого склада тип, поправив бабочку-галстук, подошел к стойке буфета и коротким машинальным голосом заказал себе сто грамм коньяка. Перед этим он еще раз убедился, что в кошельке у него лежит сотенная купюра. Каково же было удивление, когда оказалось, что деньги, вынутые из кошелька, растворяются в его пальцах. Вор слегка смутился, порозовел. Извинившись, быстрым шагом удалился прочь. Остановившись возле урны с мусором, незаметным движением бросил в нее бесполезный кошелек.
Ветеран подметил этот маневр, и тут же вынул из урны кошелек, открыл его, достал сторублевую бумагу. Так и пошел с денежкой в левой руке, с кошельком в правой через весь зал обратно к буфету. Костыль при этом он держал под мышкой.
Буфетчица с удивлением смотрела на старого чудака. Она приняла деньги, внимательно рассмотрела их: вроде бы не фальшивые…
Старый вор, спрятавшись за колонной, наблюдал за стариком. Он сразу признал в нем того человека, у которого утром на вокзале «увел» кошелек. Мало того, вор припомнил, что в годы НЭПа, когда он был начинающим мальчишкой-карманником, Пал Иваныч, состоявший в то время в комитете по борьбе с беспризорностью, неоднократно доставлял подростка в отделение милиции.


МЕЧТА О ВИНЕГРЕТЕ

К буфетной стойке неспешно приблизилась Старая Знаменитая Актриса, очень сердитая. Она потребовала себе порцию винегрета в качестве диетического питания. Впрочем, в диете не было необходимости – Старая Актриса была и без того чрезвычайно худа. Просто денег у нее хватало только на винегрет, а кушать очень хотелось.
- Нету винегрета! – выкрикнула буфетчица, не глядя на Старую Актрису, которую недолюбливала с юных времен, когда та была очень знаменита и много из себя воображала. – Где я возьму красную свеклу? Она сейчас в дефиците. Распространение свеклы по торговым точкам взяла под контроль свекольная мафия…
Буфетчица посоветовал Актрисе переходить на черную и красную икру, очень даже полезную для желудка.
Старая Актриса восприняла эти слова как издевку – при ее-то пенсии?
Пал Иваныч обернулся и выговорил Старой Актрисе в крепких сердцах: и ты, небось, бабушка, была недовольна социализмом? А ведь при социализме ты была знаменитой и богатой, тебя любило полМосквы…
И велел подать десять банок красной и двадцать банок черной икры, плюс круг колбасы, шоколадок, конфет, бананов и апельсинов – он заплатит!
Достал из кармана кошелек, нашвырял на прилавок высоконькую горку сотенных.
Буфетчица смахнула деньги в ящик, выдала продукты.
Пал Иваныч помог Старой Актрисе уложить все эти вкусности в матерчатую авоську, и еще дополнительно пришлось купить целлофановый пакет – за сотню, потому что буфетчица не торопилась давать сдачи сумасшедшему чудаку. И проводил актрису до портрета, который висел на стене. На портрете она была юная и красивая. Вся в слезах пожилая женщина смотрела на самою себя, ни капельки себя не узнавая. Старик
снова достал кошелек и напихал ей в сумку поверх продуктов, сколько смог, денег…
- А вы знаете… - обернулась к нему мокрым лицом старушка. – В молодости я действительно недолюбливала социализм!..
- Слава богу, поумнела! – улыбнулся ветеран. – Так держать, бабушка!
При слове «бабушка» актриса вздрогнула, и, как-то странно кивнув, – одновременно и с благодарностью, и с глубокой печалью, ушла из театра домой.
Откуда ни возьмись, в фойе выскочил раскрасневшийся и запыхавшийся Пенек.
- Кто привел в театр собаку? – воскликнула буфетчица. – О времена, о нравы!
- Я не собака, я – артист! – запальчиво воскликнул Пенек. – Вы про меня еще услышите!
В гардеробной послышались пистолетные и автоматные выстрелы: это проводили разборку две конкурирующие свекломафии. Был уговор, что театр – зона свободная от «налогов» на свеклу. Здесь верховодили, в основном, селедочная и икорная мафии.
Глядя на разбегающихся автоматчиков, Пал Иваныч с интересом размышлял: неужто опять гражданская началась?.. Он благополучно проводил Старую Актрису к выходу, и велел ей взять такси – денег теперь ей надолго хватит! Авоська хрустела от сторублевок, и на каждой денежной купюре был свой номер – так замечательно работал Платошин кошелек.

[назад][вверх][вперёд]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.