Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Щербаков Александр Илларионович

Член Товарищества детских и юношеских писателей России, писатель. Член союза писателей России. Заслуженный работник культуры РФ.

Публикации:

1979 "Свет всю ночь" Лирич. повесть. Красноярск Кн. изд-во 1979
1981 "Трубачи весны" Стихи М. Современник 1981
1985 "Глубинка" Стихотворения. Поэма Красноярск Кн. изд-во 1985
1986 "Деревянный всадник" Рассказы Красноярск Кн. изд-во 1986
1987 "Мастерок" Рассказы, очерки Красноярск Кн. изд-во 1987
1990 "Вербное воскресенье" Стихотворения. Поэма Красноярск Кн. изд-во 1990
1991 "Месяц круторогий" [Сборник] Красноярск Кн. изд-во 1991

Читать:
Мельница времён

Контакты:
sherbakov39 (a) mail.ru

Александр Илларионович Щербаков – коренной сибиряк, родился 3 января 1939 года на юге Красноярского края, в селе Таскино, в старообрядческой крестьянской семье. В различных вузах окончил факультеты истории и филологии, экономики и журналистики. Работал учителем, корреспондентом краевых и центральных изданий, ныне возглавляет Красноярское отделение Союза писателей России.
Александр Щербаков – автор двух десятков книг стихотворений, прозы, публицистики: повести «Свет всю ночь», сборников рассказов «Деревянный всадник», «Лазоревая бабка», «Змеи оживают ночью» , поэтических книг «Трубачи весны» (Москва), «Глубинка», «Горлица», «Жалейка», «Дар любви» (Красноярск) и др. Печатался во многих журналах СССР и России – в «Нашем современнике», «Молодой гвардии», «старом» «Огоньке», «Уральском следопыте», «Сибирских огнях» и др. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Живет в Красноярске.

"Мельница времен"


Писатель Александр Щербаков стал победителем краевого "юбилейного" конкурса, который проводился в честь 70-летия региона. Очерк Александра Илларионовича "Хождение за "Царь-рыбой" был отмечен первой премией в номинации "Малая проза". Кроме того, благодаря щедрости Красноярского педуниверситета имени В.П. Астафьева и личной заботе его ректора, известного ученого-историка Николая Дроздова, в издательстве "Красноярский писатель" вышла книга рассказов Александра Щербакова "Мельница времен". Между прочим, с астафьевским предисловием, написанным еще 15 лет назад.


Александр Илларионович пригласил меня в домашний рабочий кабинет. Это небольшая комнатка с книжными шкафами вдоль стены, диванчиком, письменным столом и столиком для компьютера, принтера, факса. На столе - статуэтка его любимого писателя Льва Толстого. Из этого кабинета писатель отправляет свои корреспонденции в парламентский журнал "РФ сегодня", являясь его собкором по Сибири, и литературные творения в разные издания, что, впрочем, бывает не так часто. Отсюда шлет письма друзьям, коллегам и другим адресатам как председатель Красноярского отделения Союза писателей России, секретарь правления СП России. Здесь, в этом кабинетике, в доме на улице Красной Армии, сосредоточены его писательские думы о судьбах большой и малой родины, о "времени и о себе". И здесь разговор с писателем о насущном и наболевшем сложился сам собой.

- Александр Илларионович, поделитесь, пожалуйста, вашим отношением к тому, что происходит на российском телевидении. Один за другим идут сериалы о войне и сталинских временах, что в общем-то вроде понятно: позади юбилей Сталина, впереди 60-летие Победы. Но если честно, раздражают обилие, напор и этакая лукавая однобокость в подаче набивших оскомину тем.

- Почему я не приемлю всех этих "Штрафбатов", "Московских саг", "Детей Арбата"? Они, хоть это прямо и не значится в титрах, конечно, вызваны к жизни предстоящим юбилеем Победы. Но вы правильно сказали о лукавстве и однобокости. А я бы обвинил их авторов в большем - в мошенничестве и подлоге. Просто удивительно, что они по-прежнему трактуют события в духе "романтических" лет перестройки и августовского переворота 1991-го, хотя за полтора десятилетия в стране сменился строй, многое тайное стало явным, наступило массовое отрезвление.

Пришла пора серьезной объективной оценки и противоречивых 1930-х годов, и военных событий, и фигуры Иосифа Сталина. Но все эти эрнсты-володарские будто застряли в прошлом. Их упорство действительно раздражает и тяготит, ибо оно "не по разуму", цель его нечиста и опасна, в том числе для самих же "творцов". Сегодня людям надо договариваться, искать общую правду, золотую середину, а не раскалывать общество.

- Но знаете, наверное, такие телеэпопеи все-таки лучше разных пикантных реалити-шоу. Я была рада, например, когда моя дочь переключилась от "Дома-2" на "Детей Арбата", а затем в книжном магазине попросила купить этот роман... А что бы вам хотелось видеть на ТВ накануне юбилея Победы?

- Во-первых, надо дать слово участникам и свидетелям - их осталось мало. Во-вторых, я думаю, пришло время послушать и наше поколение, "подранков войны", как нас иногда называют. Мне, правда, больше нравится другое определение: "дети Победы"! Да, нами пережиты трудные времена: военные, послевоенные, но мы с такой радостью встретили Победу, с такой любовью - победителей, что остались патриотами на всю жизнь. Подобный настрой тогда был в душах всего народа. Ведь это не сказки, что за пять лет восстановлено все разрушенное, чего ныне, кстати, не сделано и за пятнадцать...

Поэтому мои коллеги при поддержке Дома писателя решили подготовить сборник прозы и поэзии, где, по крайней мере, раздел будет посвящен 60-летию Победы. В нашей писательской организации несколько возрастных срезов: есть фронтовики, их шестеро, есть "дети Победы" и помоложе - "внуки" ее. Пусть каждый расскажет своё о войне, об отношении к ней, это будет правдиво. Победа ведь самое значительное, после Октября 1917 года, событие для нашей страны, которое наложило отпечаток на все людские судьбы...

Сейчас нам стараются показать войну другой, нежели мы помним ее из писем, рассказов отцов и старших братьев. Мол, наши немцев "завалили трупами". Но где же объективность? Самыми дотошными учеными давно подсчитано, что потери действующих армий примерно сопоставимы, по 7-8 миллионов, а если мы потеряли еще 20, так это - женщины, дети, старики, ставшие жертвами голодомора, болезней (ведь война полыхала на нашей земле!) и фашистских зверств, о которых ныне "стыдятся" вспоминать, чтоб не обидеть "заклятых друзей" колей и шредеров. А пора бы, освободившись от страстей, обид и заблуждений, спокойно и трезво взглянуть на события более чем полувековой давности. Недаром ведь принято именно через 50 лет открывать все архивы. И, кстати, неслучайно Лев Толстой стал писать об Отечественной войне 1812 года через такой же срок, когда прояснилась суть ее.

- Сейчас вы что-нибудь пишете о войне?

- Недавно одна из ветеранских организаций Красноярска провела вечер, который назывался "Судьбы, опаленные войной". Пригласили и меня. Стал я готовиться к встрече и, к удивлению, "обнаружил" в своих книжках более тридцати стихотворений, касающихся военной темы. Они родились непроизвольно. И это подчеркивает, насколько глубока память войны, живущая во всех нас почти на клеточном уровне. Может, кто-то найдет в моих стихах идеализацию, героизацию тех лет, но я все равно не откажусь от них, гордый вслед за нашим общим учителем Пушкиным тем, "что чувства добрые я лирой пробуждал". Чего желаю и нынешним пиитам. Все равно, сколько бы ни глотали "чернухи", им тоже когда-то захочется светлого и правдивого.

- Выход журнала "Енисей" для красноярских читателей - как праздник, который, однако, бывает слишком редко. Говорят, у писательских организаций соседних регионов дела с местными изданиями обстоят гораздо лучше. Это так?

- Увы, в нашем краевом бюджете на нынешний год строки о поддержке литературных изданий не оказалось. И дальнейшая судьба "Енисея", которому нынче исполняется 65-лет (как, кстати, и его главному редактору Виктору Ермакову), можно сказать, неизвестна. Мне известно, например, что неплохо поддерживают своих писателей в Кузбасе, в Иркутской и Томской областях. После некоторой паузы в Новосибирске стали регулярно выходить "Сибирские огни" - старейший "толстый" журнал Сибири, в котором нередко выступают и красноярские писатели.

- Александр Илларионович, не кроется ли причина отстраненности нашей власти от нужд красноярских писателей в разделении их на две творческие организации?

- Во-первых, я бы не говорил о тотальной отстраненности: у нас все же существует Дом писателя, мы в какой-то мере востребованы. Во-вторых, разделились сначала не мы, а весь российский писательский союз. А в-третьих, мне уже наскучило объяснять и властям, и читателям, что Союз писателей России вообще никогда не делился со дня основания в 1934 году. То же можно сказать и о его красноярской организации, появившейся в 1946-м. А если кто-то ушел от нас, так это, как ныне говорят, их проблемы. Чтобы не запутывать людей, мы создали ассоциацию красноярских писателей, куда входят члены обоих союзов, подписали соглашение о сотрудничестве и многое делаем вместе, по общему плану, под одной крышей Дома писателя. Другие дело, что мировоззренческие расхождения остаются. И водораздел их - не примитивные "красные-белые", а понятия почвы и народности. Мы в Союзе писателей России прямо исповедуем любовь к Родине, своей земле, народу, независимо от существующей власти, ибо власть в России меняется, а страна, народ остаются. Потому, в отличие от оппонентов, мы не черним прошлое, в том числе недавнее, принимаем историю такой, "какою нам ее Бог дал", и не спешим подражать Западу. Здесь мы непреклонны. И мне, например, какой-нибудь зулус ближе и понятней, чем русский либерал-западник, сочиняющий свой "Штрафбат" ради унижения нашей армии, нашей Победы над фашистской нелюдью.

- Слава Виктора Астафьева долго ли будет "властвовать" над Красноярском? Бытует мнение, что нескоро еще появится талант, равновеликий астафьевскому. Молодые не наберутся смелости заявить о себе, или их действительно нет?

- Дело не только в том, что нет. В жизни Виктора Петровича Астафьева было несколько "судьбоносных" моментов, которые дали ему возможность стать Астафьевым. В народе был громадный интерес к литературе, была поддержка литературы со стороны государства, книги, журналы выходили неслыханными тиражами. Это в сочетании с ярким талантом Астафьева и породило такую глыбу, такую славу. Сейчас, появись даже равновеликий талант, о нем едва ли узнают: издавать некому и не на что, читателей мало (ведь и Астафьева не берут!), тиражи ничтожные, продвижение книги загублено вообще.

Мы же совершенно не знаем, что происходит у соседей, кого они издают и читают. Писатели еще приятельски обмениваются между собой, да и то не всегда. Томский коллега Александр Казанцев, когда мы встретились в Москве, говорит мне: "Старик, мы тебя напечатали в нашем журнале "Сибирские Афины". Но я даже не знаю об этом, а такого журнала и в глаза не видал. Точно так же будет, если мы в "Енисее" напечатаем томича. Каждая организация живет своим замкнутым кружком, не исключая московских. И поэтому сегодня Астафьев в принципе невозможен. Хотя, разумеется, есть очень интересные молодые авторы. Про красноярских пока помолчу, но по России есть. И немало.

Когда-то моя первая повесть "Свет всю ночь" вышла в Красноярске (в провинции!) тиражом 50 тысяч. И я, как говорится, проснулся известным. По крайней мере, среди земляков. Бывало, издадут книжку - сам ее в городе не купишь, едешь в Сухобузимо, Краснотуранск или еще куда. А теперь 500 экземпляров тиснут - и то спасибо. Оптимисты среди нашего брата успокаивают себя тем, что, мол, самого Пушкина издавали подобными тиражами. Но это было давно и почти при полной безграмотности народа, когда круг читателей ограничивался великосветскими бездельниками.

- А как вам кажется, Александр Илларионович, слово писателя сегодня что-то значит?

- Думаю, оно страшно девальвировано, занижено. Я впервые вижу такую власть, которая не заинтересована в писательском слове. Кто-то из мудрых сказал: "Творить историю может любой глупец, но чтобы описать ее, нужен гений". Нынешняя власть свысока смотрит на наше ремесло, и, похоже, ей безразлично, какую память она оставит о себе и что о ней прочтут потомки.

Будет ли поворот, пробудится ли интерес? Работники библиотек, учителя говорят о том, что спрос читательский понемногу возвращается. Я был приглашен на встречу с учителями в институт повышения квалификации. Они говорят, что в школьной программе есть региональный компонент, то есть часы для местной литературы. Ребята проявляют интерес к "своим" писателям, к их творчеству. Оказывается, кое-где изучают и мои рассказы, особенно почему-то выделяют "Лазоревую Бабку".

Недавно наш Борис Петров и Марина Саввиных побывали в Балахте и там тоже встретили неподдельный интерес к себе со стороны жителей, особенно учителей и молодежи. Людям не хватает живого общения с авторами книг. И у Дома писателей есть намерения возродить нечто вроде прежнего бюро пропаганды местной художественной литературы.

- Александр Илларионович, книгу издать непросто, но ведь писателю реально выразить свои мысли в публицистике, благо - в Красноярске есть издания, которые ее печатают.

- Я много лет сочетал журналистику и писательство. Уже поэтому с огромным уважением отношусь к публицистике и все время удивляюсь, почему в Союзе писателей мало публицистов. Странно, что даже журналисты, серьезно заявившие о себе в публицистике, просясь к нам в Союз, приносят не горячие очерки и эссе, а теплохладные стишки, рожденные на заре туманной юности. И обижаются, что им отказывают в приеме. Между тем последние годы были особо благотворны для публицистики - страну трясло от перемен. Недаром писатели даже такого ранга, как Валентин Распутин, Василий Белов и другие "нажимали" на публицистику. Распутин, будучи у нас в гостях прошлым летом, сказал, что он сознательно в эти годы вместо повестей-рассказов писал публицистику, ибо в такое непростое время надо было говорить с народом напрямую. Мы бы только приветствовали добротную публицистику в нашем "Енисее".

Кстати говоря, последняя книжка журнала, посвященная юбилеям края и старейшего писателя-фронтовика Анатолия Чмыхало, открывается прозой Анатолия Ивановича, а заканчивается неплохой публицистикой Александра Козырева "Чьи вы, хлопцы, будете?" Там речь идет об интересном увлечении молодежи Дзержинского, Тасеевского районов историей родной земли, о походах по местам революционных событий, связанных со знаменитой Тасеевской республикой. Представляете: сменилось несколько поколений - и вдруг у нынешних "хлопцев" пробудилось острое желание узнать, как все это было. Они устраивают целые экспедиции, едут верхом на лошадях по местам сражений, вместе с писателем-краеведом В. Боровцом собирают по селам воспоминания, поют песни дедов и прадедов. По-моему, это прекрасно - знать и любить историю своих предков, своей отчизны.

- Чего вы ждете от наступившего 2005 года?

- Особого оптимизма нет. Дай Бог всем нам продержаться, что-то сделать - построить, вырастить, написать. Успокоиться, сосредоточиться на труде, на возрождении экономики страны, ее нравственного здоровья... Что невозможно без всеобщей поддержки нашей культуры. Накануне Новогодья вместе с поздравлениями красноярским народным избранникам, заседающим в федеральном парламенте, я разнес обращение Союза писателей России к думцам и сенаторам - с просьбой ускорить принятие законов о творческих союзах и статусе творческих работников. Дело в том, что проекты этих документов много лет блокируются недобрыми силами в коридорах российской власти. А между тем творческие работники, в частности, писатели, по сути, находятся вне действия Основного Закона, не имеют гарантированной оплаты своего труда. Ныне писательская работа даже не засчитывается в трудовой стаж, и в результате крупнейшие наши поэты и прозаики лишены конституционного права на пенсию.

Так вот я и мои коллеги надеемся, что в новом году нас перестанут наконец приравнивать к обществу собаководов и любителей пива, а труд наш снова признают общественно-полезным. Давно пора устранить эту дичайшую несправедливость в "демократической" России.

Беседовала
Ольга ВОРОНЕЖСКАЯ.

1999 (C) Сегодняшняя Газета

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.