Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Александр Петербургский

Про воробьёнка

Саша поймал воробьёнка.
Даже не поймал, а нашёл. Воробьёнок не убегал, а валялся в саду на дорожке, и голова его лежала перед ним. Такой одинокий-одинокий. Потому что никто из взрослых воробьёв к нему не подбегал, и, что это их ребёнок, не говорил. Летали себе, а то, что внизу, под ними, кто-то лежит, как будто и не замечали. И даже когда мы положили воробьёнка на середину дорожки, а сами спрятались за угол – воробьи к нему всё равно не подлетали.  А сам он никуда улететь ещё не мог. На его, без пёрышек и совсем голых, крылышках улететь не смог бы никто на свете. И вообще: на нём была только розовая пупыристая кожа и малюсенькие на лапках коготки.
Откуда он только такой вывалился? Лежит теперь, неузнанный, и даже никаких, с разноцветными цветочками, пелёнок на нем нет. С ним обязательно нужно было уже что-то делать, но что? Подумать об этом он так нам и не дал. Лишь только мы взяли его в Сашины руки, как он вдруг встрепенулся, растопырил в стороны крылышки и во всю ширину разинул в небо свой клювик!  И, как маленький воробей, запищал! Я ему сказала, что у нас для него ничего нет, мы его только что нашли, и воробьёнок, было, примолк. Опустил тяжеленную голову на Сашину ладонь и некоторое время так, с положенной головой и лежал. Но стоило Саше ладонь нечаянно шевельнуть – снова весь поднялся, снова закричал, и слушать меня больше не захотел.
Нужно было, чтобы его кто-то всё же забрал, ведь чей-то же он был! И чтобы его было лучше видно, мы начали приделывать его к ветке! Приделывали, приделывали, но воробьёнку на наших руках показалось лучше, и цепляться ногами за ветку он так и не захотел.
Такой оказался!.. Чтобы он хоть не на множко замолчал, я поймала ему муху! А воробьёнок!.. Даже не разжёвывая, её проглотил и начал просить ещё!
И такой оказался лентяй! На него самого вдруг уселась такая хорошая муха, а ему подавай только в рот! Снова головой своей закачал, снова клюв распахнул, но муха в рот ему не полезла, а взяла и улетела. С воробьёнком точно нужно было срочно что-то делать, и я поймала несколько запасных мух, и мы с ним пошли домой спрашивать про него нашу маму.
Дома мама поздравила нас с прибавлением, на воробьёнка полюбовалась и спросила: где же мы собираемся его поселить? А мы же только что зашли, где он будет жить, ещё не придумали, и тогда мама дала нам для воробьёнкиного дома коробку от ботинок. Извинилась, что великовата, но мы сказали, что большая коробка даже лучше. В одном углу будет гнездо из ваты, а остальное загороженное место будет для прогулок, когда он подрастёт и научится хорошо ходить.
Пришла с улицы наша кошка, увидела воробьёнка и начала, как заводная,  туда-сюда за нами с воробьёнком бегать. Начала присовываться к коробке, мурлыкать воробьёнку и весело ему улыбаться, как будто этот воробьёнок её родной сын.
Такая притворщица! Саша поверил и даже хотел показать воробьёнка ей поближе, но мама тут же коробку у Саши выхватила и сказала: «Вы что?!.»  
Оказывается, кошкам воробьят близко показывать нельзя. Наша  кошка, конечно, хорошая, но лучше не рисковать, и теперь нам придётся воробьёнка караулить ещё и от кошки.
…Сказала мама про карауленье, только сама караулить отказалась. Извинилась и сказала, что раз мы теперь воробьёнку родители, то должны проявить нашу с Сашей самостоятельность. Кормить его, поить. Одевать, обувать. У мамы же с папой по отношению к нам всё это же как-то получается! 
Такая интересная мама! Как будто мы ей без остановки плачем и просим есть! С нами легко, нас даже не хочет всё время съесть никакая кошка! А с воробьёнком?.. Воробьёнок пищал и пищал, кошка от него не отходила и не отходила. И мы с нашей коробкой так и ходили по комнате и думали, куда бы нам нашего воробьёнка деть, пока он не научился летать или хотя бы бегать быстрее кошки.
Закрыть воробьёнка крышкой? Но он, наверно, как  все маленькие  дети, боится темноты.
На шифоньер?.. С шифоньера он может снова упасть. А вот засунуть воробьёнка в  чемодан было бы здорово! Окошечек для света понаделать и засунуть. И кошка замки на чемодане открывать ещё не умеет!.. Но мама сказала, чтобы мы подумали ещё, и чемодан не разрешила, а больше у нас пока ничего не придумывалось!  
Думать и ловить мух не получится ни у кого, потому что этот  воробьёнок!.. Скоро дома не останется ни одной мухи, а он их всё ест и ест. Если бы столько съела я – я бы давно уже лопнула по самой середине живота, а воробьёнку ничего не делается и не делается, и есть он не перестаёт и не перестаёт.  
Ему можно давать и комаров, мы на нём пробовали. Но за хорошими комарами надо идти на речку и искать их там, потому что домашние комары очень маленькие. И мы ходим с коробкой по очереди, и ходим, потому что один из нас всё время должен кого-то для воробьёнка ловить.
…Если бы мы с Сашей ели столько, сколько ест он, и сразу бы не лопнули, мы бы давным-давно уже стали великанами! Саша – как папа, а я – как мама, и не нужно было бы столько лет ещё ждать. Я бы уже работала на конфетно-лимонадной фабрике, ходила бы всё время в кино, а потом бы Гале с Раей рассказывала. Потому что они же оставались бы маленькими, и их бы на взрослое кино вечером не пускали. Купила бы себе новых кукол с закрывающимися глазами, и чтобы они умели говорить… Можно было бы даже, пока мама на работе, надеть её новые туфли и немного походить в них перед зеркалом.
А Саша?.. Саша уже был бы моряком. Я бы давала ему конфеты и лимонад, он бы меня за это покатал на своей подводной лодке, когда на ней к нам приплывёт.
…Мне так сразу захотелось стать большой, что я поймала ещё одну муху и сказала, что, пожалуй, можно уже и начинать. Начинать есть, а не дожидаться, пока нас начнёт уговаривать мама.
Мама с кухни меня услышала и сказала, что слышать такие речи она рада. Вот сейчас придёт папа, все за стол сядем, и можно будет начинать.
А воробьёнка на это время вместе с гнездом засунуть меж оконных рам! Кошка до верхнего шпингалета не дотянется, а смотреть – пусть смотрит, если сама с нами обедать не хочет.
– Какой же он худенький! – сказала мама, посмотрев на засунутого за стекло воробьёнка.
– И никакой он уже не худенький! – сказали мы! Худеньким он не должен быть никак, потому что он уже столько съел! Это просто маме так видно.
Пришёл папа. Как и мама, обрадовался прибавлению, начал мыть руки, а мы ему с двух сторон про нашего воробьёнка – рассказывать.
Что ни у кого мы его не отнимали, на земле он лежал сам. Что он у нас в доме переел всех мух… И – как папа думает: если есть по столько, по сколько ест воробьёнок, но не мух, а что-нибудь другое, мы от этого быстрее вырастем? 
Папа вытер руки и сказал, что идея ему нравится, попробовать, пожалуй, стоит. А эксперимент – он и есть эксперимент, и знать заранее результат не может никто.
Мы с Сашей приготовились, взяли ложки, хлеба и начали: съели щи, хлеб и принялись за макароны по-флотски. Есть макароны с хлебом было уже трудно, и мама разрешила нам без хлеба. Макарон в нас влезло столько, что мама даже немножко испугалась и сказала папе, что она за нас уже боится. Боится, что мы можем всё-таки лопнуть. Мы с Сашей пощупали свои животы и сказали, что не лопнем и начали пить чай с сахаром, потому что чай – это не еда, от него не лопается никто.
Не боялся за нас только папа. Папа на нас удивлялся. Говорил:
–  Ну, надо же, какие молодцы!
Это ему, наверное, уже было видно, как мы подрастаем. Так что, как только обед закончился, мы с Сашей поскорее выскочили из-за стола и побежали к шифоньерному зеркалу.   
Вырасти за одну секунду у нас не получилось. Заметно мы выросли пока только вширь. Мы с Сашей даже немножко расстроились, но мама сказала, что в зеркало нам лучше посмотреться ближе к вечеру. К вечеру каждый кусочек найдёт своё место, и всё уже будет заметно.
Не получилось у нас ещё и потому, что подрасти спокойно нам снова не давал воробьёнок. Мы начали снова его кормить, а папа посмотрел, как воробьёнок ест раскрошенное варёное яичко и сказал маме, что, глядя на него, теперь даже и не знает, кто из нас быстрее вырастет: мы с Сашей или этот прожорливый воробьёнок.
– А может воробьёнок вырасти большим, как орёл? – спросил Саша.
– При надлежащем уходе и питании – не исключено, – сказал папа.
– И он будет наш, собственный?
– А почему бы и нет? – ответил папа, и мы с Сашей тут же начали вслух мечтать, как орёл-воробьёнок будет высоко-высоко летать в небе и смотреть, чтобы никто не обижал наших маленьких цыплят. А когда на улице нам с Сашей кто-нибудь не поверит, мы ему просто помашем, и он сразу прилетит и сядет нам на руку, или просто на голову. Все увидят, начнут завидовать, и просить нашего орла подержать, а он им скажет: «Я вам что, игрушка?» – и снова улетит в небо.
Папа нас послушал, послушал и сказал, что, вряд ли воробьёнок вырастет размером с орла, тут мы немножко погорячились, но смелым, как орёл, он быть очень даже может. Просто пока он ещё маленький и говорить об этом рано.
Ещё папа сказал, что мы должны понять одно:  нашему воробьёнку, как и всем маленьким детям, сейчас очень нужны его папа и мама. Воробьёнка нужно вернуть в семью. Нет, разлучаться с воробьёнком до конца он никого не призывает, общаться мы с ним будем. Будем приходить, приносить под гнездо хлебные крошки и издалека его воспитывать. И когда воробьёнок вырастет, и мы с ним в саду встретимся, он нас обязательно узнает.
– Он нас узнает, а как узнаем его мы, если он сейчас голый, а потом будет как все? – спросила я.
– Нужно научить его секретному свисту! – тут же придумал Саша, – по свисту мы его и будем узнавать!
– Правильно, - сказал папа, со свистом даже интереснее, - а сейчас…
И мы с Сашей вдруг поняли, что вот уже сейчас мы пойдём и будем своими руками отдавать воробьёнка его настоящим родителям!..
Саша вдруг как-то криво улыбнулся, как будто улыбаться совсем и не хотел, я, наверно, улыбнулась так же, потому что папа посерьёзнел и сказал:
– С папой и мамой воробьёнку будет лучше!..
Что мы уже сделали большое дело, спасли воробьёнка от смерти. И что он, папа, и мама с ним тоже,  нами гордятся.
 Мы сказали, что ничего такого и не сделали, что воробьёнок просто валялся… Но папа сказал, что можно только подозревать, от скольких опасностей мы его уберегли, чего стоит одна только наша кошка. Так что если мы и не герои, то молодцы настоящие. И тогда мы взяли коробку с воробьёнком, и пошли… Не пошла только мама. Сказала, что проводит нас только до порога, а мы, папа, Саша с воробьёнком в руке и я – встали и вышли во двор и в сад, чтобы поскорее найти гнездо и возвратить в него воробьёнка.
Узнать, где под стрехой находится воробьиный домик, очень просто. Нужно только по-разведчицки затаиться за углом и подсмотреть, куда воробьи носят своих мух и комаров. Почему тайком? Потому что сами воробьи всем подряд своё гнездо показывать не захотят.
Воробьиный папа  вообще сначала сел к гнезду спиной. Сидит на ветке, по сторонам оглядывается, а только воробьята всё равно его услышали, как только начали кричать: «Мне!.. Мне!..». У воробья и так полный рот мух, а тут ещё они!.. И он прямо с набитым ртом как на них цыкнет: «Ну-ка тихо, ничего из-за вас не слышно!»   Все сразу замолкли, а воробей в дом зашёл и всех своих мух им раздал:
– И тебе… И тебе… И тебе…
Раздал, улетел снова, но тут прилетела с охоты воробьиная мама…
Потом снова прилетел папа – и мы в них немножко запутались. Решили никого больше не ждать, подтащили лестницу, папа взял воробьёнка в руку и полез…
…Полез, а навстречу ему из гнезда воробей! Увидел папу, растерялся. Потом запрыгал перед папиным носом, запрыгал! Начал ему что-то по-воробьиному кричать и один раз даже хотел укусить! Воробьята в гнезде начали кричать: «Помогите!.. Помогите!..» – а наш папа всё лез и лез и только выставлял вперёд свой локоть, чтобы если воробей его всё-таки укусит, то лучше уж за руку, а не за глаз. Но воробей кусаться не стал, а крикнул детям, чтобы они замолчали, сел на ветку и от папы отвернулся. Захотел, чтобы все вокруг подумали, что этот дом не его, и что тут вообще и дома никакого нет.
Прилетела воробьиная мама, начала спрашивать, в чём дело, но воробей говорить ничего не стал, а вдруг заскочил в гнездо, развернулся и высунул наружу свой острый клюв, потому что ни автоматов, ни пистолетов у воробьёв не бывает…
Мы с Сашей снизу закричали, что наш папа добрый, чтобы воробей не боялся!.. Но воробей  нам не верил, а только шевелил растопыренными крыльями и так своими глазами смотрел на нашего папу, как будто хотел ими его с лестницы столкнуть.
И только когда они уже чуть не стукнулись носами, воробей всё-таки вылетел, уселся у гнезда, на ветку, закрыл глаза… А папа положил нашего воробьёнка в гнездо, повернулся к нам лицом и сказал: «Всё»…

Не дожидаясь даже, пока наш папа слезет, воробей с воробьихой тут же начали по очереди заскакивать в гнездо! Заскакивать и выскакивать, заскакивать и выскакивать! И всё пересчитывать своих птенцов и пересчитывать. А мы на них ещё немножко посмотрели, взяли лестницу отнесли её к сараю, и пошли по своим делам, потому что их у нас было ещё много… 

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.