Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Александр СТЕПАНОВ

ЦВЕСТИ ЛЬ В РОССИИ «АЛЕНЬКОМУ ЦВЕТОЧКУ»?!.
(Пристрастные заметки к юбилею русского писателя Сергея Тимофеевича АКСАКОВА).

... Скажу в открытую: свои заметки по поводу сказки С.Т. Аксакова «Аленький цветочек» делаю с пристрастием и личной заинтересованностью. Потому что эта сказка любима мной с далёкого детства и потому, что в начале восьмидесятых лет прошлого века сочинил оригинальную версию пьесы по этой волшебной сказке.
Сделал это специально для Бугурусланского театра драмы им. Н. Гоголя, что в Оренбуржье, на родине писателя, по просьбе и при поддержке тогдашнего директора театра ныне покойного замечательного детского поэта Валерия Левановского и при консультативном участии тогдашнего режиссёра Владимира Петрашевича.
Предложение и рекомендации моих друзей-коллег исходили из обоюдного неприятия тех вариантов пьес и инсценировок «Аленького цветочка», по которым в то время ставились спектакли и снимались кинофильмы.
В преддверии 220-летия писателя, которое будем отмечать осенью этого года, предлагаю заметки, сделанные мной как раз на основе общего мнения друзей по поводу тех постановок.
Причём, видя уже нынешние интерпретации этой и других русских сказок, могу сказать точно: сегодня извращение источников отечественной классики достигла невероятного беспредела. Так что в моих замечаниях отражены лишь «цветочки» (увы, не аленькие!) такого вандализма на почве национальной культуры.

"БАРМАЛЕЙСТВО" НА СЦЕНЕ

Давно известно: провинциализм – понятие не географическое. Он может быть всюду. И в Оренбурге, и в Бугуруслане, и в Самаре, и в Москве. На наши народные сказки нахлынуло модное провинциальное поветрие, выражающееся в усилении "бармалейских" страстей и в музыкальной мешанине постановок по ним. Конкретно это выглядит так: в инсценировку сваливается не менее трех-пяти сюжетов из разных сказок. Причем, подбираются сюда эпизоды-ужасы с ведьмами, кикиморами и всякими вампирами. Бедные герои Иванушки и Алёнушки подвергаются страшным нападениям зол, о которых, как говорится, не во сне увидать, не в сказке сказать. За этой мешаниной следует соответственно музыкальное оформление, вернее – громовая какофония. Действия ужасных персонажей сопровождают ритмически стремительные звуки современных электроинструментов.
И это выпукло предстаёт в осмыслении разными драматургами и сценаристами, постановщиками и режиссёрами сказки «Аленький цветочек».
Поделюсь личным впечатлением. Возможно, спорным.
Несколько лет назад академический драматический театр в соседней Оренбуржью области поставил спектакль "Аленький цветочек" по пьесе Браусевича и Карнауховой. И что же в нём увиделось-услышалось?
Прежде всего, представление не имело никакого смыслового стержня. И никак не показывалась доброта Алёнушки (так назвали главную героиню драматурги, хотя, кстати, очевидно, не случайно Аксаков вослед за народом не дал сёстрам имён – ясно, что важнее показать возраст: две старших и младшая!). В спектакле же благородное желание Младшенькой пойти к лесному Чудищу показано скороговоркой, как её очередной каприз, чудачество, коих качеств у девушки по сказке Аксакова нет. И тут же не акцентировано, что старшие не идут к Чудищу потому, что они в принципе недобры, эгоистичны. Хотя в спектакле есть на это только намёк, когда они, шаля, подставляют ножку работнику, и он падает с багажом Младшенькой, отправляющейся к Чудищу-принцу.
Теперь смотрите, какова роль традиционных для других сказок персонажей – Лешего, Кикиморы, Бабы-Яги. Опять же заметьте: недаром в источнике этих персонажей нет.
Чтоб мой взгляд не показался совсем уж мрачным, скажу: декорации, костюмы, конечно же, лучше (еще бы областной центр?!), чем в провинциальном Бугуруслане. Хотя в бутафории мне, пристрастному зрителю, не всё показалось идеальным, к примеру, светящийся изнутри цветочек из плексигласа не впечатляет красотой. Да и территория вокруг дворца Чудища устроена почему-то без единого зелёного кустика!
Непонятно также было, для чего в спектакль введены лешие. Их вмешательство в события на сцене всегда представлялись независимыми от основного сюжета и действий от истории с аленьким цветочком. Единственное, что они доказывали, так это то, что всё, что происходит с купцом, няней, работником – это проказы нечистых. И это повторялось с таким назойливым однообразием, что кажется: кто-то (впрочем, не "кто-то", а режиссёр) беспомощно тщится убедить, что они существуют в действительности. Поскольку ж нынешний даже юный зритель вряд ли в это поверит, то создаётся впечатление: нас развлекают и дурачат… В том числе, и песенками, потому что поют их эти нечистые в стиле современного рока под электроаккомпанимент.
В то же время, спектакль начинался с балалаечного треньканья, обнадеживая в русскости – выходит: с обманом»
А вот актёры Бугурусланского театра играли более искренне. На большой же сцене Купец выглядел таким вялым, что кажется, вчера пропьянствовал на ярмарке и не выспался.
А вот бедная Алёнушка споткнулась о ступеньки, упала и взвизгнула, как современная старшеклассница на большой перемене. Выход страшилища не подготовлен ожиданием ужасного вида – леший и кикиморы выглядят, кстати, страшнее. И тут же: баба-яга почему-то остаётся без грима. К тому же она слегка похожа на Аллу Борисовну Пугачёву, и даже песни поёт на тот же манер примадонны – с криком и хрипотцой.
Вообще, получился очень скучный балаган. Зал прекрасного и знаменитого театра был заполнен, но за всё время спектакля не раздалось ни одного хлопка в ладоши (увы, не потому, что дети не воспитаны!), не было ни одного "аха," ни смешка». Ну, право, что же переживать, если по спектаклю, Алёнушка сразу же полюбила его, Чудища, и с приторной нежностью ласкалась к нему при первой же встреча. И даже тогда, когда он умер, она продолжала ласкаться, и никто подумать не мог, что "ожил" он благодаря постепенно возникающей любви Алёнушки – всем уже известно было, что она так и так его уже сразу полюбила. То есть, на самом корню было перечерк¬нуто демонстрирующие сказкой Аксакова сложности человеческих чувств, о постепенно возникающей симпатии к человеку, несмотря на внешние черты его.
Народные сказки же от первой до последней строчки пронизаны тонкостью и силой чувств!
Горько и стыдно, что до сей поры всеми видами искусств в России транслируются и лёгкость, и небрежность, и пошлость душевных человеческих свойств.
В нынешних фильмах-сериалах – в боевиках и детективах. Впрочем, и в киносказках. Как и в одном из фильмов по сказке «Аленький цветочек»…

КИНО-СИРОП

Оговорюсь: эту киноверсию сказки "Аленький цветочек», сделанную в далёкие советские годы, давно не видел по телевизору.
И всё же хочу вернуться к ней, потому что именно она типич¬на для многих других, перекладывающих народные сказки на язык кинематографа. Если хотите, это образчик искажения духа народного творчества.
Впрочем, вот как это было в те годы.
Перед демонстрацией сказки (если не изменяет память, в постановке И. Полоцкой по сценарию Н. Рязанцевой) ведущая телевизионной программы для детей (опущу её имя из-за искреннего уважения к её обаянию), несколько раз повторила, что фильм поставлен по мотивам сказки Сергея Тимофеевича Аксакова и – замечательно сделала! – подчеркнула, что сказка эта записана по памяти с уст ключницы Пелагеи. В самом деле, ведь недаром же С.Т. Аксаков счёл необходимым и важным в подзаголовке сообщить: "Сказка ключницы Пелагеи". Этим самым он указывал на "документальность" произведения, его народность, неповторимость!
Увы! Уже в титрах к фильму началась метаморфоза: в них не было упоминания об имени писателя и тем более о ключнице Пелагеи. Там сказано довольно расплывчато: "По мотивам русских сказок о красавицах и чудищах".
Начинаешь ломать голову: а какие ещё есть в русском фольк¬лоре сказки об этом? И кроме "Аленького цветочка" ничего не находишь. Может быть, есть те же вариации-копии "Аленького". Думается, они никак не лучше признанного классическим оригинала. Так почему им надо пренебрегать ради худшего?!
Начнём анализ фильма с действующих лиц. Часть из них, играющих в оригинале сказки не последнюю роль, в киноверсию почему-то не вошла, или вошла, неизвестно для чего. Например, куда-то пропала сенная девушка.
Весьма эпизодичны в фильме роли старших дочерей Купца. А ведь они-то по сказке столько значат в судьбе младшенькой, что, пожалуй, не действуй они во зло, не было б счастья у младшенькой. Не показан народ. Нет в фильме и базара, имеющего по сказке важную роль завязки повествования. Не будь его – по сказке, и всей истории этой не случилось бы!
Зато зачем-то введён "старичок непростой". Говорю "зачем-то», потому что ему отводится непонятная и странная роль старичка-пустячка. Смотрите, что он делает: ни за что, ни про что вручает купцу то венец золочённый, то зеркальце чудесное для старших дочерей. По сказке же эти гостинцы стоят ой-ой как дорого!
Потому что спрятаны они " в терему каменном высоком и стоит он на горе каменной, вышина той горы в триста сажень, за семью дверьми железными» – огo-го, какие страхи пришлось преодолеть купцу!. «Да для моей казны супротивного нет", – с достоинством говорит купец. А в фильме – какой же он богатый купец, коли воз сена или соломы куда-то повёз? Стоит ли этот клок везти за тридевять земель, в тридевятое царство?!. Простите, с таким товаром не токмо гостинцы привезти не можно, а вернуться можно гол, как соко’л. Может, поэтому и появляется в фильме "старичок непростой", чтобы спасти от банкротства купца, а заодно и авторов фильма от утери хоть какой-то формальной логики повествования?!
Загадочность старичка мнительна. Никакой он не загадочный. Глуповатый, кажется. Ну, вот скажите, что это за ответ на довольно прозаический вопрос при первой его встрече с купцом, когда подошёл он «у огня побыть».
– Как звать тебя? – зачем-то спрашивает купец. И тот невпопад отвечает:
– Назови, как хочешь…
Наверно, в повседневной жизни такой разговор может быть. Но это незначительно для того, чтоб представлять его в художественном произведении.
А вот образец «красноречия» старичка:
– Глава впереди, а мешок сзади, – отвечает он на вопрос купца о том, что же находится у старичка в мешке. Что это? Народный юмор? Сомнительно.
То же и с определением качества купцовых товаров:
– Какие товары? Сапоги да самовары…
Непонятно – хорошо ли плохо ли это, и насколько ценен этот товар? Потому что в разные времена ценность сих предметов была разной. Коли же это реплика касается только конкретного (довольно глупого с точки зрения жизненности) эпизода купания возов с сеном, тоже непонятно: вода вряд ли здорово повредит сапоги и самовар… А вот если ткань какую?
И таких странно загадочных вставок в фильм-сказку (подчеркнём: реально обозначенной и признанной гениальной сказки) немало.
Далее зачем-то у Алёны появился персональный поросёночек, и на нём сосредоточены две реплики. Что этим авторы хотели показать, неизвестно – хозяйскую струнку героини, эгоизм, неряшливость? Загадка!
А вот с каким упорством девушка пытается уехать с купцом (неизвестно, куда). И потом, кажется, украдкой садится на воз. Правда, опять неясно, она ли села, воз показан издали – кинокамера скрыла это. Зато она подкарауливала этот воз в кустах.
А ещё, зачем вот это объяснение с купцом?
Он спрашивает дочку: «Зачем ты хочешь ехать?». А она, «умничка», отвечает, что ничего не боится, что "умеет волков отваживать".
А он издевается над ней:
– А ты волка-то когда-нибудь видала?
По некоторым фразам фильма приходится догадываться, что авторы специально стремились приземлить, запримитивизировать высокий, волшебный стиль сказки. Это видно по совершенно не сказочной, нервной по сути женщи¬не с симпатичным лицом, которая, кажется, должна играть роль несчастной и, кажется, злой волшебницы. Впрочем, хорошо присмотреться, никакая она не злая – несчастная. И без всей этой истории с аленьким цветочком старичок-простачок мог бы при желании авторов убедить её, что счастье в доброте.
Смотрите, какова она волшебница:
– Подите сюда, я вас вылечу, – говорит она купцу по-домашнему,
по-фельдшерски, когда слышит его кашель. Даёт ему какую-то пахучую траву, а он, бедный, так чихает, что едва не разбивает себе голову об стол. Странно.
Или такой примитив в беседе старичка с волшебницей:
– А я смотрю: откуда такой сквознячишко?
– А ты все ворчишь, старичишко?! – тем же сквозняком проносится мимо волшебница.
Что это за ответ? Ради сомнительной рифмы «сквознячишко-старичишко»?
Бр-р, и это фольклор?
Ещё одна серая бытовка:
– Клюёт? – спрашивает купец рыбака-старичка.
– Рыбу распугаешь! – ворчит тот по-семейному, как будто родственнику, хотя даже не знаком с человеком и не отвечает на вопрос ему, который никакой обиды ему не нанёс.
И еще странный диалог тех же персонажей. Купец, неизвестно для чего, спрашивает старичка про зеркальце:
– Где взял?
– Шёл-шёл да нашёл…
Экая несуразица! Ну, если нет никакой тайны, так зачем авторам сочинять этот пустой разговор?
И такие примеры можно приводить бесконечно…
Авторы напрочь лишили сказку всякой волшебности, таинственности, красоты… Лишили контрастов… Лишили её самого главного смысла торжества доброты надо злом… А рассуждения волшебницы о любви, о доброте любви невнятны, общи…
В результате того, что опрощён путь к поиску аленького цветка для купца и Алёны, зритель не подготовлен к доброй развязке. Да и страшилище – совсем не страшилище, а человек, закутанный в ветки.
Хорошие артисты, занятые в фильме, не могли никак убедить зрите¬ля в искреннем чувстве героев – потому что нечем убеждать.
Возникает недоумение: почему авторы ушли от оригинала? Ведь всего-то несколько фраз, оставленных из сказки в нём, словно лучики света пробивались сквозь муть примитивной выдумки авторов.
Ведущая телепрограммы, предваряя фильм, предупредила: " Введены
новые персонажи. Надеюсь, что от этого сказка выиграла. Стала затейливее, увлекательнее". Увы! И я не могу поверить, что такой чуткий к истинному искусству человек мог искренне верить в это. Скорее всего, она делала последнюю попытку сгладить конфуз, который ожидал авторов…
И еще. Прекрасно звучат старинные русские песни в исполнении ансамбля Дмитрия Покровского. Но что добавили они к фильму? Песни эти хороши сами по себе. А в фильме они инородны.
Словом, на мой взгляд, инсценировка не просто неудачна, но да¬же вредна. Она искажает суть народной культуры, даёт дурное представление о народном искусстве и народном образе мысли…
Возможно, я резковат и не всегда последователен в оценке этой киноработы. Простите, если это, действительно, так. Однако, в чём убеждён, так это в повальном искажении многих других замечательный русских народных сказок. Помню, как-то также по телевизору был показан фильм по любимой мной с детства сказке «Фенист – ясный сокол». В нём, правда, меньше бытовщины и примитивизма. Зато под крышей одной сказки (великолепной!) собрали не менее пяти сюжетов из других сказок, в том числе сю¬жет из "Аленького цветочка". Причем, этот эпизод там выглядит убеди¬тельнее, нежели в новой версии сказки с этим названием. Зато нет никакого Фениста – ясного сокола…

ВОТ ОНО АКСАКОВО – СКАЗОЧНО ДЛЯ ВСЯКОВО!

Чудесный день в Аксакове...
По улице мы шли...
Сначала дождь отскакивал
От высохшей земли.
Как будто что-то вспомнилось –
Всё замерло кругом,
Потом сверкнула молния
И ахнул первый гром.
И вдруг вода лавиною
Свалилась на село!
Пяти минут не минуло,
И сделалось светло
Роса спадала с яблонек,
А яблонь цвет алел...
– Гляди: цветочек аленький...
Алёша обомлел.

Недавно, будучи в Оренбурге и принимая граждан в общественной приёмной, премьер-министр Владимир Путин пообещал моим землякам финансово поддержать музей Сергея Тимофеевича Аксакова в его родовом селе Аксаково, где, как гласит история, он прожил 15 вдохновенных лет. Обещание выполняется. На выделенные средства приводится в порядок не только музей, но и прилегающая к бывшей усадьбе территория. А оренбургское правительство объявило конкурс на лучший памятник «Аленькому цветочку».
И в Бугуруслане, и в Оренбурге в последние годы ставились своими силами и принимались со стороны спектакли по этой сказке (совсем недавно привозил свою версию русский театр из Казахстана). И всё это хорошо. Но, думаю, будет ли лишним, если и там, и тут театры снова вернуться к этой сказке в честь юбилея писателя (дорого яичко к Пасхе!)?!.
В связи с этим предлагаю вернуться к постановке «Аленького цветочка» по моей оригинальной инсценировке. При этом приведу в некотором сокращении отзыв о спектакле тогдашнего корреспондента городского радио Майи Асабиной в областной газете «Южный Урал» (9.12.1983)

* * *

Как же новая версия следует оригиналу сказки и отличается от прежних инсценировок?
В ней, как и в сказке, осталась ритмическая сменяемость мест действия: двор Купца — дворец Чуди¬ща. Так же, как в сказке, одно действие логически «переливается» в другое, а за ним следует и “перелив” настроений: то торжественно-грустное в сцене сбора Купца в дальние страны, то испуганно-удивлённое в картине его появления во дворце царя лес¬ного, то радостное во встрече отца с дочерьми. То есть осталась неприкосновенной сказовая ладность слова, смысла и действий,
Чутко и осторожно сделаны и дополнения к сказке: из кажущихся мимолетными замеча¬ний С. Аксакова о характере героев, из запаса этнографических материалов местных краеведов.
Органичными получились в спектакле элементы ярмарочных представлений. Здесь звучит и скоморошина “Собирался вор на ярмарку”, обыгрывающая исконно местную поговорку: “Собираешься нескоро — как вор на ярмарку”. Восстановлен ритуал одаривания, который по традиции, дошедшей до нас, в народе немыслим без разъяснения образного значения каждого подарка. Именно эти пояснения в спектакле помогают более чётко выявить характеры героев.
Учитывая колорит края и предназначение сказки преж¬де всего детям, авторы ввели старинную детскую игру в прятушки и местную “колыбельку”. Все эти вставки в аксаковский текст имели также цель наполнить спектакль большей действенностью, кар¬тинностью.
Установка на точное воспроизведение духа аксаковской сказки определила характер и выразительные средства спектакля. В прологе-присказке, который ведут ключница Пелагея и работник Иван Скомо¬рох, в обращениях купца и Младшенькой сохранена былинная напевность речи, неспешность движений и жестов. И только там, где говорится об осуждаемых народом поступках, эта мелодичность сбивается (например, в сцене отказа старших сестер от по¬ездки к Чудищу вместо отца)... Тем самым показывается уродство, несуразность поведения.
Вослед тому же замыслу лишился ужасающего уродства и Чудище — в его голосе, движениях и костюме больше человеческого, нежели это представлено в сказке.
Оправдывая такое решение образа, режиссер В. Петрашевич говорит:
— Современные технические возможности позволяют театру (а уж кинематографу куда более!) добиваться сильнейших внешних эффектов ужаса. Мы же стремились к воздействию на нашего юного зрителя теми, давно испытанными средствами, что накопили для нас народные сказки: это яркое слово, смысловая гармония действий и картин...
То, что эти средства верны, можно убедиться. Многие зрители — это дети от пяти и старше — начинают страшиться Чудища задолго до звучания его “страшного” голоса. Предчувствие страха нарастает во время спектакля с поразительно точным сопереживанием за судьбу Младшенькой, мужественно вызвавшейся спасти от смерти лютой своего отца.
Так же сдержанно, но исполнено внутреннего смысла оформление спектакля, выполненное по макетам и эскизам художника Татьяны Борзых. Ушли оформители от соблазна сделать дворец Чудища ослепительным, не сделали они сверкающим и аленький цветочек. Ведь при всей яркости описания необыкновенного аленького цветочка, этот подарок для Младшенькой является символом простого человеческого добра. И мы понимаем: аленький цветочек это не столько предмет, сколько дух, сердце, поступки человека. Тем более, находке его отцом предшествует такая эмоционально напряжённая картина выбора подарков очень противоположным по характеру дочерям, что цветок вызывает у зрителя веру в его красоту и волшебную всесильность, несмотря на его внешнюю скромность.
В спектакле акцентируется идея победы добра над злом, а ещё раскрывается тема ис¬тинной красоты человека. Те¬ма народа и русского нацио¬нального характера. Тема Отечества и родного дома.
Новый подход к сказке, рас¬ширение тематики её явно усложнили работу театра. По воспоминаниям его ветеранов Н. Кедровского, 3. Казанли, А. Петуховой, занятых в прежних спектаклях, куда как легче было играть уйму чудищ, ведьм, кикимор и разбойни¬ков с присущими им внешними атрибутами.
Существенно также, что в составе бугурусланской труп¬пы немало местных актёров, с детских лет впитавших в себя особенности манеры и диалектных произношений жителей края. Это удачно сохранено в постановке пьесы, созданной по сказке местного писателя, записавшего её в далёком прошлом с уст местных сказителей!
Несомненной удачей стало исполнение роли ключницы актрисой В. Васильевой, а ролей сестёр — совсем молодыми О. Зацепиной, О. Прибыловой. И приятно отметить, что в роли Купца профессионально выступил недавний участник художественной самодеятельности Леонид Банишев.
Уже прошло более десяти представлений спектакля “Аленький цветочек”. Зрительный зал заполнен до отказа...
Вот такое впечатление оставила постановка в далёких восьмидесятых на сцене бугурусланского провинциального театра.

* * *
… Каждую весну оренбургские самостийные рыночки начинают заполняться букетиками степных тюльпанов, которые внесены в красную книгу пропадающих растений России. В связи с этим правительство Оренбуржья вынуждено издать специальное постановление о мерах по спасению степных тюльпанов, по-казацки называемых лазоревыми цветами, а образно называя, аленьких цветочков.
...Подытоживая свои пристрастные заметки по поводу С.Т. Аксакова, хочу ещё раз подчеркнуть: творческое наследие этого писателя – всего лишь одна яркая страница национальной российской культуры. И мой нынешний призыв по-доброму отметить юбилей Сергея Тимофеевича Аксакова одинаково относится ко всему, что составляет кладовую отечественного культурного наследия.
Сегодня перед Россией остро стоит вопрос эколого-нравственного характера: как вместе с уникальными растениями-цветами сохранить духовное наследие России?! Продолжит ли цвести на сценах, на экранах кинотеатров и телевизоров первозданный «Аленький цветочек»?!.

Александр СТЕПАНОВ, лауреат премии Союза журналистов СССР (1976 г.) и Международного фонда «Филантроп»-2010 в номинации «За сохранение традиций народного искусства», член Товарищества детских и юношеских писателей, заслуженный работник культуры России.
Оренбург. Июль 2011.

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.