Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

 

Вера АРНГОЛЬД

Причастие

Тишина изнутри, вверх от сердца. Дрожанье в ресницах.
Ощутительна милость. И хочется плакать навзрыд.
Я-то думала мне - согрешившей, увы, не простится,
Ну а Бог посчитал, что не стоит и «ставить на вид».
Вот от этой свободы, дарованной только что свыше,
Неуместны слова. Благодарность безмолвна, тиха.
Лишь весна раззвенелась капелью от храмовой крыши,
Лишь она говорит неуемною песней стиха.

Цветущей яблони раскрытые уста

Цветущей яблони раскрытые уста
Целуют воздух - майское величие.
И новость у прогретого листа -
Весна без края, щедрость без различия.
А в церкви деревянной - благовест,
И над иконой свет дрожит, дробится,
И длинные, как шлейфы у невест,
У малышей дрожащие ресницы.
Причастников неспешный хоровод,
Вкруг Чаши со смирением на лицах,
И кажется небесный тихий свод
С душою каждого готов навеки слиться.
И чей-то удивленный тонкий вздох,
Как будто чудо он познал сегодня.
С улыбкою макушки гладит Бог
И кажется сейчас мы с Ним чуть сродни.

Звонче!

Моя душа! Чем радостней и чище,
Тем тише снег, слетающий с небес.
Церковный хор поет, и ясно слышен
В морозном утре звонкий, светлый крест.
И над рекой заснувшей - запах мяты,
И пуст скамеек ряд, воскресный штиль.
И Азия с Европою разъяты
Сарматской переправой в десять миль.
О, мой ковчег! Земля родная, степи.
В тюльпанном море бросив якоря,
Я дочь твоя. Я вольная во веки,
С душою птицы, телом-янтаря.

Пасхальной ночи влажное дыханье

Пасхальной ночи влажное дыханье,
Дрожат в руках огни литых свечей,
И Крестным ходом крестное страданье,
Ты завершишь у запертых дверей.
Восторженно, ликующе, зазвонно:
Поют "Христос Воскресе!" Он воскрес!
И колокол уже не монотонный,
А гулкий, разливанный благовест.
А на деревьях лопаются почки,
Благоуханной ночи - новый звук.
Кулич в белейшей сахарной сорочке,
Так просится на стол из теплых рук.
И детский смех с святой водою схожий,
Нас поливает золотом с небес.
Целуй меня, случайный друг, прохожий,
Христос Воскрес! Христос Воскрес!
Христос Воскрес!

Он родился. Об этом чудесно узнали волхвы

Он родился. Об этом чудесно узнали волхвы.
Им звезда все светила в раскрытые временем очи.
Пастухи по холмам средь гуртов пробирались пол-ночи,
Как подарок несли они свежей и мягкой травы.
Светлой лаской сияло святого Младенца лицо,
Озаряя пещеру, безмолвных и добрых животных,
И Архангелов Неба, и духов небесных бесплотных,
Тихо певших молитву над яслями: «Свет Отрочо!»
И Мария не смела от радости ночью заснуть,
Все смотрела в лицо Ему, свята Его безмятежность!
Бог был теплый и пах так молочно, прекрасно и нежно,
Что от счастья рыдалось. Готовился путь…

И в каждой капле

И в каждой капле-умиротворенность
Прозрачной, освежающей росы.
Как иноки ища уединенность,
Молитвы равновесные весы,
Я в восхищенье благостном и сладком,
Застывшем среди длинных, влажных трав,
Со вздохами иду по ним, украдкой
О слезы Бога увлажнив рукав.

Акт потери. Сползаю легко по стене

Акт потери. Сползаю легко по стене,
в штукатурке означив дорожку царапин.
Значит, ты не приснился. И был не во сне,
и в шкафу три рубашки, на плечи разлапив,
источают твой запах. Хозяина нет.
Сколько лет уж прошло? Есть ли толк в этих числах?
Под рубашками старая пара штиблет
в невесомых прогулках по небу зависла.
Как же так? Вот - оно невредимое – тут.
Ты ушел навсегда. Я с тобой не простилась.
И летает над лестничной клеткой лоскут
из тетрадки: «Мой папка! Ты жив. Я молилась...»

Иисус и снег

Узкоколейки след едва пунктирен,
По горло снег. Дорога видит сны.
Но взяв с собою злато, ладан, смирну,
Идут в Россию в валенках волхвы.

Среди берез, чей цвет из снега - в белый,
И деревень с дымками до небес,
Три старика упрямо верят в дело:
Всем русским рассказать - Иисус воскрес!

Вначале Он родился под звездою,
Что пела на Востоке. Цвет-слюда.
Господь везде! Под русскою сосною ,
И даже возле речки Теберда.

Он здесь, Он рядом. Снега взяв в ладони,
Три старца удивляются воде.
Ведь по составу снег и в русской крови,
Иисус в снегу, а значит Он везде!

Поход на Урал

Зной. Выжжен путь. Идем в пыли,
Как перец, оседающей на вещи.
Среди татарника - мазутный клин
Из шпал и рельс, ведущий в бесконечность.
И в мареве дрожащем все кусты
Приобрели миражное значение.
У губ засохли знаки пустоты,
И слышится сухое их шипение,
Как лимонада мелких пузырьков,
Всплывающих медузами на плоскость.
Два шага. Берег. Мой Урал суров,
Он не прощает мелкую неловкость
Забытых сумок, неуменья плыть,
Дышать на воды стойким перегаром.
Он любит лодки, ветер, траву сныть,
Влюбленных с легкой степенью загара.
Он обнимает жарких и немых,
Плывущих из Европы к азиатам.
Моя река - на водах на святых
Веками колыбелила сарматов.

Дорожное

Домой! - стучат колеса. Иже с ними
Летят над полустанком херувимы,
Молитвы тонкий волос, длинный, сонный
Несут сквозь спертый, затхлый дух вагонный.

Плещма своими осенит молитва,
Ты спишь, и на щеках твой пух небритый
Щекотит старый хлопок наподушный,
Ты улыбаешься во сне-ведь сон воздушный!

А за окном мелькают в стуке светотени,
И чай остыл в стакане, кекс "Весенний"
Надкусан и лежит от крошек маясь.
Твой поезд мчится к рельсам прижимаясь.

Трамвайный билет

В звенящем трамвайном вагоне,
Где льдисто и мутно стекло,
Кондуктор протянет в ладони
Билетик «в любви повезло».
-Смотри и узнаешь ответы,
Улыбчивой тетки призыв.
В трамвайном депо те билеты
Штампуют, бутылку открыв.
Седой контролер дядя Коля,
Всю ночь просмоливший бычок,
В катушки сворачивал долю,
И складывал в сетку-сачок.
Кому-то досталась открытка,
И выпал кому-то тираж,
Концерт в филармонии Шнитке,
Кооперативный гараж.
И только один чуть облезлый,
Как фантик, никчемный билет
Гласил, что любовь всем полезна,
Ищите, и будет ответ.
Сижу и не верю примете,
Жар-птицу за крылья ловлю.
А, что если, правда в билете,
А, если кого полюблю?

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.