Новости
О нас
Книги
Конкурс
Гостевая
Ссылки

Елена Александренко

СТИХИ

 

 

 

***

Я пройду по Руси нараспашку,

Я не вспомню вчерашних обид...

Дождь мне русскую вышьет рубашку,

Солнце — золотом окропит,

И какой ни была бы дорога:

Беспокойною, дальней, скупой —

Возвращает к родному порогу,

Его чувствует даже слепой.

Столько раз на земле воскресала

Поводырь мой по Свету, Душа,

Но ни разу меня не бросала,

Даже если жила я греша.

Я осилю судьбы бездорожье,

Я не вспомню обмана и зла.

С каждым шагом мне жизнь всё дороже,

С каждой каплей любви и тепла.

Будет мир и печальней, и строже,

Будет ноша моя тяжела.

Поводырь мой — Душа

Мне поможет

Сохранить всё, что я берегла.

ПОЛНОЛУНИЕ

Сплету венок из тёплых одуванчиков

И вспомню детства беззаботный луг,

Кузнечиков – зелёных барабанщиков,

Шмеля, нырнувшего в цветочный круг…

Мне травы в полный рост – леса дремучие…

Не всё так было просто и легко,

Но видели мы в детстве только лучшее

И мчались вдаль на лодках облаков.

Мир не пугал обманом и потерями

И был всегда и весел, и открыт.

И мы ему тогда наивно верили…

Возможно ли об этом позабыть?

Я быть могла и бабочкой, и радугой,

И паучком на паутинке дня,

Я быть могла восторженною радостью.

О детство, детство, не покинь меня!

В душе ты стало чуточку серьёзнее

И где-то затаилось в глубине.

Но иногда прорвёшься дерзко грозами,

Проглянешь солнцем в самом мрачном дне.

И снова светел мир, и удивителен,

Стрекозами парят в лучах стихи…

Мы – дети все,

хотя давно родители,

Мы – дети,

даже если – старики.

* * *

Всё, что можно продать,

В сёлах продано.

И чего же таить здесь греха,

Если милая сердцу Родина

Остаётся нам

только в стихах.

Безысходно звучит объявление:

Скупим земли, луга и поля…

Это ж надо кому-то везение?!

Скоро станет чужою земля.

Словно нет мужиков, поле брошено,

Не гудят по весне трактора…

Продаётся землица задешево –

Вот такая приспела пора.

Что разгромлено, продано, роздано,

Всё заезжим купцам, а пока

Над моей молчаливою Родиной

Белой грустью плывут облака.

* * *

Мне тесно жить среди снегов,

Что наглой стаей налетели.

Я выхожу из берегов

Своей весны, земной купели.

Я выхожу из берегов

И разливаю, словно реки,

Свою безбрежную любовь:

Ей не вместиться в человеке.

Она и радость, и беда,

Она во мне, она повсюду…

Сильна, как вешняя вода,

Хрупка, как сказочное чудо.

Так глубока: весь смысл в ней!

Так широка: в ней боль и мука!

…И тает снег, последний снег,

Как наша долгая разлука.

* * *

Мы — русские. И нам дано

Гордиться Родиной и Русью,

И упиваться вечной грустью...

Сдаваться без борьбы грешно.

Чуть теплится моё село...

Над покосившейся избою —

Всё то же небо голубое,

И солнце — всем смертям назло!

Пусть кто-то едет в города,

А кто-то в сёлах остаётся,

И чистит старые колодцы.

Душа — звенящая вода…

ХХХ

Помню я грустные кадры из детства,

горькие слёзы невинного сердца...

Дни так доверчиво были тихи,

только ещё не писались стихи.

В детском саду я сижу дотемна.

Мама в пути ко мне. Где же она?

Няня «мурлычет», как добрая кошка.

Я долгим взглядом пронзаю окошко.

Дверь потихоньку скрипит вхолостую,

я уж давно ничего не рисую,

сказок не слушаю и уговоров.

Дышит от ветра ожившая штора.

Дети все с мамами дома давно...

Тополя ветка скребётся в окно,

няня меня обнимает, как мама,

я же молчу в ожиданье упрямо.

Ночь на дворе, никого там не видно.

Можно поплакать, уж очень обидно!..

Вдруг силуэт, чуть размытый, знакомый.

Ну, наконец, я почти уже дома!

«Мама, зачем ты опять опоздала?

Ты обещала, ведь ты обещала!»

Шли мы втроём: мама, я и луна.

Мама была так устало грустна!

В сердце моём угасала обида.

Кто её видел? Никто и не видел.

Может быть, рядом шла чья-то вина,

да расплескалась до самого дна.

Всё уж в порядке, и близится дом,

тихо знакомые песни поём.

Видела я, как спешила луна,

точно решила меня обогнать.

Мама кричала мне: «Не упади!»

Ну а луна всё ж была впереди.

Я говорила: «Бежит, ну и пусть,

просто она освещает нам путь».

Мы у подъезда, луна у окна,

словно в квартире уже зажжена.

Мама «мурлычет», как добрая кошка.

Я засыпаю на лунной дорожке.

В мире огромном стоит тишина.

В нём только мама не спит да луна.

ГЛУБИНКА

Говорят: живут в глубинке.

Я поправлю: в глубине.

Здесь гадают по старинке:

На воде и на вине.

И, купаясь в горьких травах,

Растворяясь в их волне,

Я вбираю тонкий запах

Мёда лунного на дне.

Редкий свет бессонных окон –

Это улиц фонари.

Разливается широко

Цвет печали изнутри.

В одиноком море ночи

 

Я на самой глубине.

Сердце выплеснуться хочет

Здесь, в родимой стороне.

День придёт —

и вновь глубины

Открывает лес вдали,

И змея дороги длинной,

И простор моей земли.

Облака плывут в зёрах,

Молоко их пьют стрекозы…

О глубинке много споров

Замудрённых и серьёзных.

Только не подозревают:

В самой гуще сёл старинных –

Сердцевина золотая

И бездонные глубины.

Здесь не видят книг столичных,

Но растут поэты в поле,

Как цветы средь песен птичьих,

Что прекрасны лишь на воле.

ХХХ

Ещё петух горланит звонко,

Покуда есть, кого будить.

Протяжный звук калитки, тонкий,

Как в старости желанье жить.

И, может, будет день хорошим

В глуши, где сладкая вода.

В снегу протоптана дорожка

Лишь до колодца — и сюда,

До дома тёплого родного,

Что, утонув в снегу, ослеп.

Так велика ему обнова:

В тулупе снежном он, как дед.

Скребётся вьюга белой кошкой,

И заглянуть всё норовит

В седое тихое окошко,

Туда, где печь с утра не спит,

А в ней огонь уже лопочет

 

И лижет с жадностью дрова.

Хозяйка в валенках хлопочет,

Сметает снега кружева.

И дым печной в небесну чашу,

Как будто к чаю — молоко.

Я знаю, что деревня наша

Живёт сегодня нелегко.

Пусть молодые едут в город.

Судить их строго не берусь.

Мне этот снежный угол дорог,

Тропа, где начиналась Русь.

ХХХ

Как хорошо, когда с утра

Нам в окна солнышко смеётся...

Лучей русалочья игра

В морозной глубине колодца.

 

Все избы, оживая вновь,

Дым выдыхают горьковатый.

Он расцветает над трубой,

Сиреневый и голубой,

Лимонно-серый, розоватый.

Его пастельные тона

Изменчивы и сумасбродны —

Небес живые письмена,

В них деревенский дух народный,

Вокруг тугая тишина,

Не потревоженная скрипом,

Натянутая, как струна,

Вся в ожидании великом.

В туманных сопках ветры спят.

Сугробов волны недвижимы...

И хрупкий инеевый сад

В лучах цветёт непостижимо.

ХХХ

...Не ради Славы —

ради жизни на земле...

А. Твардовский

Балансируем на грани:

Справа — жизнь,

А слева — смерть.

А над ними только память,

Память прожитых потерь.

Балансируем на грани...

И назад возврата нет.

Лишь вперёд за облаками

На нездешний райский свет.

Слишком тонок лучик солнца,

По которому идём.

В жизни мы канатоходцы,

Вдруг сорвёмся, коль придётся,

Рухнем в голубой прём.

Шаг налево, шаг направо...

Мы живём не ради Славы.

Так цветы, деревья, травы,

Так огонь живёт в золе —

Ради жизни на земле.

ХХХ

Мне, побывавшей в раю,

Гибелен путь возврата:

Жить в этом адском краю —

Временем быть распятой,

Чувствовать чью-то ложь,

Зависть, вражду и злобу,

Не проливая слёз.

Жить в стороне, особо,

Строить свой тонкий мир,

Веря лишь в шёпот леса.

Ложный уют квартир

Душен мне, чужд и тесен.

Выслушав чей-то вздор,

С ветром махну на волю.

Неба живой простор

Справится с этой болью.

Выйду на зов дорог,

В даль из цветов и песен,

В поле, где слышен Бог.

Там и душа воскреснет.

ХХХ

Где вы, солнечные люди?

Что без вас на свете будет?

Горький дождь из тучи чёрной

Вдруг прольётся речью вздорной.

Тени сгорбленных прохожих:

Что-то изнутри их гложет.

Улица в плену тумана,

Тишина полна обманом.

Каждый день,

что в гневе прожит,

сброшен лягушачьей кожей...

Встретит лес угрюмый молча

Взглядом чёрных ягод волчьих.

В тёмных зарослях дремучих

Тают льдинки звёзд колючих…

Где вы, солнечные люди?

Свет без вас на свете ль будет?

Боль. Обиженные лица...

Не звенят под небом птицы,

Не цветут цветы и травы,

Дух нечистой силы правит.

Все обиды тьме в угоду,

Нет времён привычных года.

Как репей, к нам липнет зло,

От того так тяжело.

Оттого с утра всё чаще

Переполненною чашей

Ссору подают к столу.

И, как змеи, на полу

Извиваются слова,

Нам уйти от них едва ль.

Только миг до новой встречи,

Шаг друг к другу – солнце лечит.

Где вы, солнечные люди?

С вами жить на свете легче.

БАБЬЕ ЛЕТО

Бабье лето — время колдовское.

Нежное обманное тепло.

Дни необъяснимого покоя,

В сердце удивительно светло.

Кажется, не стоит торопиться

Пить до дна янтарный свет небес,

Быть притихшей и тревожной птицей,

Что глядит с волнением за лес.

Женщина из пламенного сада

Половинкой яблока сыта.

И она обманываться рада,

Даже, если жизнь её — мечта.

Грешный день танцует в листопаде.

Время женской зрелости пришло.

В её мудром и влюблённом взгляде —

Лета уходящего тепло.

И она сама теперь колдунья,

Самая обманная трава.

Только ветер ласковый подует —

Полетят желанные слова.

На губах растают поцелуем,

Спелых ягод оживляя цвет...

Бабье лето — женщина колдует

И хранит весны своей секрет.

ХХХ

Деревьев облака янтарные

Плывут под солнцем сентября.

И мы с тобой, ещё не старые,

Срываем лист календаря.

А дни, ненужные и смятые,

В корзине мусорной лежат.

Конечно, в прошлом виноваты мы.

Переведём часы назад?!

Туда, где осень обручальная

Полна волненья и огня.

Туда, где радость неслучайная

Так терпеливо ждёт меня.

Там все слова ещё не сказаны,

И чувства не обречены,

Мы нитью солнечною связаны

И в эту осень влюблены.

ХХХ

Болото в золотой оправе

Осенние тревожат сны.

И кто-то удочку оставил

Одну до будущей весны.

А неба паруса высоко

Летят над пламенем лесов.

Волной закат скользит по окнам,

Как листьев обречённый зов.

В холодном облаке морозы

Проворны на земле, как мышь.

В сон долгий падают стрекозы,

И солнце прячется в камыш.

И только цапля на болоте

Глядит в притихший

сонный круг.

Не вспоминает об отлёте,

И не торопится на юг.

А может быть, живёт без правил

Задумчивостью тишины...

А кто-то удочку оставил,

Одну, до будущей весны.

ХХХ

Ещё не выбритые снегом,

Травой щетинятся поля,

И кто-то светлый смотрит с неба,

И дышит вечностью земля.

А день из нитей солнца соткан,

Живая даль душе близка.

Листвою догорают сопки.

Так смел прощальный их закат!

Дрожит цветочек запоздалый,

Застыла брошью стрекоза.

Иду я путником усталым

Туда, куда дойти нельзя.

ХХХ

Глотаю ночь

огромными глотками,

колючую, студёную, до хрипа.

И, как во сне,

нет голоса для крика,

а только страх

пред чёрными тенями.

Скрипит фонарь

и тусклый свет качает.

Он слишком стар,

а свет — ровесник века.

(Серебряного, может быть,

не знаю...)

Иду. И это всё напоминает:

«Ночь. Улица. Фонарь...».

А где ж аптека?

Страх отпустил,

На миг мне показалось,

Что кто-то рядом,

добрый и знакомый.

Он молча провожал меня до дома,

А я ему в ночи стихи читала.

Над той дорогой,

меченною светом.

Старинным снегом

осыпались строки,

И ветер стих под шёпот одинокий

Невидимого странного Поэта.

ХХХ

Простите меня, бабушка и дед,

За то, что не хожу к вам больше в гости.

Полыни волны бьются на погосте

О памятника каменный скелет.

И столько новых молодых оград —

Расчерчено прощальное пространство.

Венков погасших бледное убранство —

Напоминанье боли и утрат.

Вы слышите, целуют берег волны.

И в воздухе солёный запах слёз.

Багульниковый дедовский утёс,

Он думами седыми переполнен.

Я мысленно иду к вам много лет

И жду во снах и знаков, и известий.

И верю в то, что души ваши вместе,

И ощущаю тот счастливый свет.

Дома у вас спокойны и тихи...

Навеки вы остались дорогими.

Ношу я гордо бабушкино имя,

И светлые пишу о вас стихи.

Когда-нибудь развею эту грусть

И привезу я правнуков, уж, взрослых.

Пусть у оградки посидят так просто...

Я расскажу, каким он был, ваш путь.

Простите меня, бабушка и дед,

За то, что я бываю редкой гостьей,

Лишь чайкой безутешной над погостом.

Душа моя несёт земной привет.

Простите меня, бабушка и дед!

ХХХ

Я — пленница весенних голосов.

И с ними

становлюсь я всех богаче.

И эхо, замолчавшее, лесов

Из глубины души тихонько плачет.

Готова я упасть в ночи звездой.

Да, просто так,

кому-нибудь на счастье.

Я — днём лучистым ждущее гнездо.

И чьё-нибудь спасенье от ненастья.

Я пленница весенних голосов,

И в сердце поселились птичьи стаи.

Во мне есть сила крыльев-парусов.

В них ветер никогда не замирает.

Звенит высокой музыкой полёт

Средь робких вспышек зелени и цвета,

Среди окрепших и упругих веток...

Я верю, что Весна

вновь мир спасёт.

ХХХ

Цветут ли на окне моём цветы,

Спросил ты, словно о погоде...

В них даже есть мои черты,

В них тот же дух мятежный бродит.

Есть хризантемы горький снег,

Что вдруг среди весны нахлынет.

И колокольцев летний смех

В моей зашторенной пустыне.

Фиалок тёмные глаза,

Их взгляд печально-сиротливый,

И ёжик кактуса, как я,

Колючий, но неприхотливый.

ХХХ

Сползает лёд —

Прозрачен взгляд окна,

Как будто с глаз

Слетела пелена.

Распластана последняя метель.

До слёз хохочет

дерзкая капель.

И воробьи, забыв суровость вьюг,

Те всплески капель

в лужицах клюют.

ХХХ

Так в лужах солнце плещется с утра!

И полон мир веснушек золотых!

А старый снег

уже не отстирать,

к земле прижался, выдохся, затих.

Вновь расцвела небес живая глубь

Нежнейшим цветом лёгких облаков.

В высокой синеве таится суть

Ещё не прозвучавших в сердце слов.

ХХХ

Кусочек небушка в окне,

И звёздный путь давно размечен.

Луна скучает в вышине...

И ты не ждёшь со мною встречи.

Тоскою выпита до дна,

Сижу над книгой бесконечной.

Над головою тишина,

А за спиною дышит вечность.

ХХХ

Вновь, нежностью полны,

вернулись птицы.

Мне б тоже

так хотелось возвратиться

В объятья нескончаемой весны.

Но люди, к сожалению, грешны,

И разоряют свои гнёзда прошлым,

И в наказание обречены,

И каждый обречённый

в зиму брошен

На много одиноких долгих лет,

Туда, где царствует

холодный свет.

Покуда след печальный не остынет,

Покуда не рассыплется пустыня,

И слёз капель живая не прольётся:

Всё в мире только любящим даётся.

О КРАСОТЕ

При внешней красоте своей

Бываем вовсе не красивы…

И слово жжётся, как крапива,

А, может быть, ещё больней.

Обид ненужный, глупый вздор,

Слов обжигающее пламя...

Не лучше ль погасить укор?!

И Бог всегда пребудет с вами.

И, самого себя круша

В минуты гнева и бессилья,

Остановитесь,

пусть душа

В молчании расправит крылья.

Поднимется над суетой,

Над чьей-то жгучею крапивой,

И луч коснётся золотой

Её, высокой и красивой.

ХХХ

Ночь меня спрячет

под своё крыло.

Проводит ветер

прямо до ворот.

Один фонарь во тьме

на всё село,

Подслеповат,

но всё же, узнает.

Собаки тёмной улицы молчат,

Как будто я им

хлебушка несу.

О чём-то шепчет

лунный листопад...

И мыслей дождь

в двенадцатом часу.

ХХХ

Жизнь без любви — пустыня снежная,

Где чувства спят в снежинках слов.

И ледяная даль безбрежная —

В метельной пляске белых снов.

Деревья, инеем цветущие,

Им не напиться из ручья.

Не станет миг счастливым случаем

В немых остуженных краях.

А где-то спят травинка вешняя

И солнца первые цветы.

С любовью встречусь неизбежно я,

Когда от зим очнёшься ты.

ХХХ

Ax, были слишком сладкими слова,

И оттого теперь мне очень горько.

Но я жива, хотя была мертва

Во времени земном, не знаю сколько.

Я пребывала в вечной мерзлоте,

Где было всё седым, ненужным, глупым.

И долго я блуждала в пустоте,

Перебирая льдинки мыслей хрупких.

Мне надоела снежная тюрьма,

Я поняла, дороже всех признаний

То, что душой почувствую сама.

То, что услышу я в твоём молчанье.

ХХХ

Убивая бездушную ночь,

Как поленья, бросаю стихи

Во вчерашний забытый костёр...

Вот и пламя взмахнуло крылом —

Мне в ночи моей стало светло,

Стали звёздами искры огня.

Я прошу тебя, помни меня,

Помни свет запоздалой весны,

Помни крик одинокой вины.

И, сквозь хмель ошалевшего дня,

Я прошу тебя: помни меня!

Я ничья, и ты тоже ничей.

Память жарче палящих лучей.

Во всё небо осенняя грусть

На закате несбывшихся чувств.

ХХХ

Я ненавижу дни пустые —

Ненужные черновики.

В них сердце трепетное стынет

И умирает от тоски.

Пустое, мёртвое пространство,

Где нет желаний и тревог,

Где отдыхает ветер странствий

От перепутанных дорог.

Во всём покой;

Привычна снежность,

Привычен холод поутру...

Твоя ладонь

тепло и нежно

Снежинки ловит на ветру.

А я морозный дух ловлю

И еле шевелю губами.

Твоё прощальное «люблю»

Навек застыло между нами.

ХХХ

Шумит листва, как летний дождь,

И в ночь, согретую костром,

Ты о любви мне сладко врёшь...

Два одиночества — вдвоём.

Два разных мира, два пути...

Твой жаркий пыл не укрощу,

И ты за всё меня прости,

И я за всё тебя прощу.

ХХХ

Радость — птичка певчая,

Где же, где же ты?

В сердце от отчаяния

столько пустоты.

Жизнь остановилась вдруг —

ровно полпути,

Поле то полынное

мне не перейти.

Поле то полынное,

Все цветы горчат.

Я иду с повинною

Прямо на закат.

Стонет сердца колокол,

Мне одной звучит.

На осколки колотое,

Всё же не молчит!

Где-то грохот поезда

Пробивает ночь.

Где-то звёзды

падают,

Коль светить невмочь.

Небо чёрным вороном

Над землёй летит.

Всё мне в жизни дорого —

Не умею жить.

Мне б умыться солнышком,

Облаком взойти.

Без огня и радости –

Жизнь на полпути,

Словно угасающий

Сорванный цветок –

Не живёт в ладонях

Хрупкий стебелёк.

Тонким, тёплым кружевом

Жизнь вокруг меня…

Жив ли ты, мой суженый,

На исходе дня?

ХХХ

Ко мне не знали Вы любви.

А я без Вас её не знала.

То не шальные соловьи,

То сердце глупое звучало.

И через тысячу преград,

Построенных бесчеловечно,

Я всюду ощущала взгляд,

С которым связывала вечность.

И в беззащитности своей

Я бесконечно защищалась

Улыбкой непокорных дней,

Печалью, что во мне рождалась.

Горела в пламени строки,

Собой весь мир жестокий грела.

А чувства были широки,

Да только я была несмелой.

Мы говорили не о том

И не искали встреч напрасных.

Лишь вьюга пела за окном

О днях волнительных и ясных.

Ко мне не знали Вы любви,

И были в мире одиноки.

Но пусть Господь благословит

На путь счастливый и высокий!

ХХХ

Предчувствую,

как бабочкой строка

Вдруг выпорхнет

и полетит поспешно.

Её бы не ловила я, конечно,

Но ведь она нужна мне

для стиха.

За ней сквозь миг

потянутся лучи,

И я пущусь в незримую погоню.

И ветер тишину мою не тронет,

И новая откроется тропа

За горизонт

в не пройденную глубь,

Где синее сливается с зелёным,

Где солнце брызжет

светом раскалённым,

Где жизни нашей

расцветает суть.

ХУДОЖНИКУ

Ты оставил мне краски,

Уходя в небеса,

Чтобы жизнь, словно сказку,

Продолжала писать.

Ты оставил мне кисти

И немые холсты...

И с высот радость истин

Открываешь мне ты.

Только я не художник,

Хоть и чувствую цвет.

Бьётся птицей тревожной

В моём сердце Поэт.

Я писать продолжаю

Мои строки-штрихи.

На холстах оживляю

Акварелей стихи.

Тайне смешивать краски

В их немыслимый цвет

Научил не напрасно

Мой художник-поэт.

Прикоснусь легкой кистью —

Вспыхнет свет на листе,

И расцветятся мысли

В их живой красоте.

***

Посвящается Наталье Масенко

Инструмент простой и древний.

Балалаечную трель

Помнит каждая деревня,

Каждая старушка-ель.

Заиграет балалайка,

Закричит петух с крыльца —

И весёлых звуков стайка

Прилетит в притихший сад.

Но бывает, как девчонка,

Загрустит она в тиши.

И прольётся тонко-тонко

Русской нежностью души.

[назад]

Хотите чтобы информация о ваших произведениях появилась в нашем каталоге, пишите к нам на почту zharptiza (a) rambler.ru ("а" в скобках меняем на @) или в гостевую книгу.

Внимание! Все литературные произведения, находящиеся на сайте, защищены Российским законодательством об авторском праве.